– Да, только, пожалуйста, будьте осторожны, ладно?

– Уильям, вы без малого десять лет говорите мне, что я всё время слишком осторожничаю.

– Извините, Тони. Забавно, как озабоченный своими проблемами человек теряет способность принимать здравые решения, в то время как он легко принимает их, когда дело касается других людей. Я целиком полагаюсь на вас и сделаю так, как вы мне посоветуете.

– Хорошо, тогда оставьте всё на моё усмотрение. Я выслушаю то, что скажет мне Лич, и утром сразу же позвоню.

Тони позвонил из Нью-Йорка, когда Уильям уже крепко спал.

– Я разбудил вас, Уильям?

– Да, а кто это?

– Тони Симмонс.

Уильям зажёг свет на своей половине кровати и посмотрел на будильник. Десять минут первого.

– И в самом деле, вы же обещали позвонить сразу же поутру.

Тони засмеялся.

– Боюсь, то, что я вам сообщу, смешным не покажется. Человека, который выступает против вашей кандидатуры на пост председателя совета директоров банка Лестера, зовут Питер Парфит.

– Что? – Уильям тут же проснулся.

– За вашей спиной он пытается обеспечить себе поддержку членов совета. Тэд Лич, как я и предполагал, выступает за ваше назначение, но совет теперь расколот пополам.

– Чёрт! Во-первых, Тони, благодарю вас, и, во-вторых, что же мне теперь делать?

– Если вы хотите стать следующим председателем совета директоров банка Лестера, вам следует побыстрее приехать сюда, пока члены совета не поинтересовались, почему это вы прячетесь от них в Бостоне.

– Прячусь от них?

– Это именно то, что Парфит последнее время говорит всем.

– Вот сукин сын!

– Ну, раз вы сами об этом заговорили, то я должен сказать, что не поручусь за его безупречную родословную, – заметил Тони.

Уильям засмеялся.

– Приезжайте и остановитесь в Йельском клубе. Там мы с вами можем побеседовать уже этим утром.

– Я приеду как можно быстрее.

– Возможно, я буду спать, когда вы приедете. Тогда наступит ваш черёд будить меня.

Уильям положил трубку и посмотрел на Кэтрин, которая спала в счастливом неведении о его новых проблемах. Он не хотел будить её. Нацарапав несколько строчек в оправдание своей отлучки, Уильям положил записку на столик у её края кровати, оделся, собрался – на этот раз не забыв и смокинг, – и отправился в Нью-Йорк.

Дороги были свободны, и поездка в «Даймлере» заняла у него всего пять часов. Уильям появился в Нью-Йорке одновременно с дворниками, почтальонами, разносчиками газет и утренним солнцем и снял номер в Йельском клубе, когда часы в холле прозвонили один раз, – было пятнадцать минут седьмого. Он распаковал вещи и решил часок отдохнуть, а потом уже будить Тони.

В дверь настойчиво постучали. Он, чуть было уже не заснувший, пошёл открывать. На пороге стоял Тони Симмонс.

– Какая чудная пижама, Уильям, – сказал Тони, улыбаясь. Сам он был уже одет.

– Я, должно быть, заснул. Если вы подождёте минутку, я буду в вашем распоряжении.

– Нет-нет, мне нужно успеть на поезд в Бостон. Принимайте душ, одевайтесь, а мы за это время поговорим.

Уильям пошёл в ванную, но оставил дверь открытой.

– Итак, ваша главная проблема в том… – начал Тони.

Уильям высунул голову наружу.

– Я ничего не слышу, когда льётся вода.

– Ваша главная проблема – это Питер Парфит. Он вообразил себе, что станет следующим председателем совета директоров банка и что именно его имя должно было стоять в завещании Чарльза Лестера.