– Меня зовут Руперт Корк-Смит, – представился вошедший с лёгким английским акцентом.

Уильям встал, чтобы поприветствовать его. Это был старейший член совета директоров. Его седые волосы, длинные бакенбарды и тяжёлая золотая цепь часов свидетельствовали о том, что он целиком принадлежит прошлой эпохе, но его честность стала легендой в банковских кругах. Никому в голову не приходило подписывать с ним контракты: его слово было надёжней подписи. Корк-Смит посмотрел Уильяму прямо в глаза.

– Я голосовал против вас, сэр, и вы, естественно, вправе ожидать, что через час у вас на столе будет лежать заявление с просьбой о моей отставке.

– Прошу вас сесть, сэр, – сказал Уильям учтиво.

– Благодарю вас, сэр.

– По-моему, вы знавали моего деда и отца.

– Имел такое счастье. Ваш дед и я вместе учились в Гарварде, и я с сожалением вспоминаю о безвременной кончине вашего отца…

– И Чарльза Лестера?…

– Он был моим лучшим другом. Меня всё время терзало это условие его завещания. Не секрет, что я ни за что не стал бы голосовать за Питера Парфита, а предпочёл бы Тэда Лича в качестве председателя, но я никогда не воздерживаюсь и потому поддержал кандидата, выступавшего против вас, поскольку не счёл возможным голосовать за кандидата, которого в глаза не видел.

– Восхищаюсь вашей откровенностью, мистер Корк-Смит, но теперь мне надо управлять банком. В данный момент я нуждаюсь в вас и вашем огромном опыте гораздо больше, чем вы во мне, поэтому прошу вас не подавать в отставку.

Старик внимательно посмотрел Уильяму в глаза.

– Я не уверен, что это будет правильно, молодой человек. И потом, я не могу менять свои мнения как перчатки, – сказал Корк-Смит, положив на трость обе руки.

– Дайте мне шесть месяцев, сэр, и если вы останетесь при своём мнении, я не буду возражать.

Они оба замолчали, и затем Корк-Смит сказал:

– Чарльз Лестер был прав: вы – достойный сын своего отца.

– Вы останетесь в банке, сэр?

– Да, молодой человек. Разве вы не знаете, что со старым дураком не может сравниться ни один дурак?

Руперт Корк-Смит с усилием поднялся, опираясь на трость. Уильям хотел было помочь ему, но тот взмахом руки остановил его.

– Желаю удачи, мой мальчик. Можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Уильям.

Корк-Смит открыл дверь, и Уильям увидел в коридоре Питера Парфита, который ждал его вызова. Пока Руперт Корк-Смит не вышел, двое мужчин хранили молчание.

Первым его нарушил Питер Парфит:

– Что ж, я попытался и проиграл. Человек не может прыгнуть выше головы, – сказал он, смеясь. – Вы о чём-то сожалеете, Билл?

– А здесь сожалеть не о чем. Как вы совершенно справедливо заметили, вы попытались и проиграли, а теперь вам придётся подать в отставку.

– Что мне придётся сделать? – переспросил Парфит.

– Подать в отставку, – повторил Уильям.

– Это довольно жёсткое решение, Билл, не правда ли? В моих действиях не было ничего личного, я просто посчитал, что…

– Я не хочу, чтобы вы работали в нашем банке, мистер Парфит. Вы сегодня же покинете его и никогда не вернётесь.

– А если я скажу, что не уйду? У меня довольно большой процент акций банка, я пользуюсь поддержкой ряда директоров, и вы это знаете. Более того, я могу подать на вас в суд.