Самую лучшую новость Авель получил в первые дни пребывания в Чикаго: он узнал, что Мелани Лерой была единственной дочерью в семье.

14

Уильям и Мэттью начали занятия на первом курсе Гарварда осенью 1924 года. Несмотря на возражения бабушек, Уильям не отказался от стипендии имени Гамильтона и за двести девяносто долларов побаловал себя «Астрой», последней моделью «Форда-Т» – своей первой настоящей любовью в жизни. Он выкрасил «Астру» в жёлтый цвет, что наполовину снизило её цену, но вдвое увеличило число его подружек. Калвин Кулидж наголову разбил своих соперников на выборах и вернулся в Белый дом, а объём торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже достиг рекордного за пять лет уровня.

Оба молодых человека (бабушка Кэббот заявила, что их больше нельзя называть мальчиками) не могли дождаться начала занятий. После энергичных летних занятий теннисом и гольфом они были готовы приступить к более серьёзным делам. Уильям начал заниматься в тот же день, когда прибыл в их новую комнату в «Золотом береге» – существенно более удобную и просторную, чем та, что была у них в школе, – а Мэттью отправился в местный гребной клуб – разузнать, как там и что. Мэттью избрали капитаном команды первокурсников, и Уильям каждое воскресенье отправлялся во второй половине дня на берег реки Чарльз, чтобы поболеть за своего друга. Он внутренне завидовал успехам Мэттью, но внешне вёл себя высокомерно.

– Смысл жизни не может состоять в том, чтобы восемь людей-гигантов ворочали огромными палками в бурной реке, а один коротышка покрикивал на них.

– Скажи это в Йельском университете, – парировал Мэттью.

А Уильям тем временем быстро показал своим профессорам, что в математике он умеет не меньше, чем Мэттью в спорте, – всегда быть на километр-другой впереди всех. Он стал также президентом дискуссионного клуба первокурсников и убедил своего внучатого дядю – президента Лоуэлла – претворить в жизнь план, по которому выпускающиеся из Гарварда студенты пожизненно страховались на сумму в тысячу долларов, а бенефициаром становился университет. Уильям подсчитал, что это обойдётся каждому участнику в доллар в неделю, а участвовать в схеме будут сорок процентов выпускников, что даст Гарварду около трёх миллионов долларов ежегодного дохода, начиная с 1950 года. На президента предложение произвело огромное впечатление, и он полностью поддержал его, а спустя год предложил Уильяму войти в состав комитета по сбору пожертвований для университета. Уильям с гордостью согласился, не подозревая, что это назначение окажется пожизненным. Президент Лоуэлл уведомил бабушку Каин, что совершенно бесплатно получил в своё распоряжение мозги величайшего финансового гения нового поколения. Бабушка Каин раздражённо ответила двоюродному брату, что «у всего есть свои причины и что это научит Уильяма не пропускать то, что напечатано мелким шрифтом».

Во время рождественских каникул Мэттью уговорил Уильяма покататься на лыжах в Вермонте; юный Каин провёл там неделю, и ему постоянно не хватало дыхания, чтобы угнаться за своим тренированным другом, резво поднимавшимся в гору.

– Скажи, Мэттью, какой смысл в том, чтобы целый час подниматься в гору, чтобы за несколько секунд спуститься с неё с огромным риском для жизни и конечностей?

– А мне это нравится гораздо больше, чем теория графов, Уильям, – проворчал Мэттью. – Почему ты не хочешь признаться, что у тебя просто не получается ни подъём в гору, ни спуск?

Они очень много работали на втором курсе, чтобы держать марку, хотя каждый понимал это по-своему.