Погода стояла великолепная. Блейд с удовольствием отдыхал, набирался сил и изучал живописные окрестности курорта. Окружающие санаторий пологие холмы заросли густым лесом, в котором тут и там попадались ровные зеленые лужайки. Журчащие в ложбинках и небольших овражках ручейки иногда растекались на этих полянах небольшими озерами, и на их берегах на фоне изумрудной зелени горели всеми оттенками радуги причудливой формы цветы. Легкий ветерок слабо шелестел в кронах лесных великанов, и эти звуки, смешиваясь с пением птиц и жужжанием насекомых, казались тихой умиротворяющей мелодией. Блейд бродил по извилистым тропинкам этого райского сада, лежал в тени деревьев на душистой мягкой траве, здесь хорошо думалось, но приходившие в голову мысли часто раздражали его. Он не любил неопределенности; его натура требовала действий.

Как‑то ранним утром, во время очередного моциона, Блейд повстречался с доктором Лейей. Несмотря на прохладный воздух, он совершал пробежку босиком и без рубахи. Разгоряченный быстрым движением, он опрометчиво растянулся на траве, усыпанной обильной росой, и, мгновенно промокнув, уже готов был вскочить на ноги, когда ветки кустов раздвинулись, и Лейя Линдас вышла на полянку.

Ему еще не приходилось видеть своею милого доктора в каком‑нибудь одеянии, кроме медицинской белой туники и брюк – что, впрочем не мешало Блейду любоваться ею. Красоту этой женщины не могла скрыть никакая одежда, и чуть мешковатая туника хотя и не оттеняла ее прелесть, но и не уродовала ее.

Но сегодня… Лейя, приближавшаяся к нему по влажной от росы траве, была облачена в нечто воздушное, в какое‑то сверкающее, летящее, многокрасочное чудо. Сияние окружало ее – или это скользящие солнечные лучи давали такой эффект. Присмотревшись внимательнее, Блейд понял, что на ней надето что‑то среднее между пончо и индийским сари – в цельном куске материи, закрывавшем тело от шеи до лодыжек, были сделаны разрезы для головы и рук. Ткань ее волшебного одеяния мерцала и неуловимо переливалась оттенками разных цветов голубого, зеленого, пурпурного, золотистого, и все это великолепие струилось и поблескивало, напоминая застывшему в восхищении разведчику стайку шустрых тропических рыбок в коралловых зарослях. Из‑под края пончо выглядывали босые ступни Лейи с розовыми ноготками на длинных изящных пальчиках; ее волосы, обычно собранные в строгую прическу, сейчас стекали вдоль спины пышным каштановым водопадом. Но главное – на прекрасном гордом лице не было маски неприступности и строгой суровости, ставшей для Блейда уже привычной.

Он быстро вскочил. Да, одежда, и весь облик его милого доктора были необычны и неожиданны, но странным образом это не смутило его. Он шагнул ей навстречу, и женщина, улыбнувшись, взяла его руки в свои. Несколько секунд они стояли неподвижно и молча смотрели друг на друга. Блейд не чувствовал удивления, он знал, он был уверен – незримая связь, возникшая между ними за эти дни, стала явной. Руки ее оказались нежными, но сильными и уверенными, какими и должны быть руки врача, а пожатие длинных точеных пальцев – ласковым и крепким. Вокруг разливался ее аромат, он тонул в нем, в этой свежести и чистоте молодого здорового тела. Он ощутил неудержимое влечение – ведь у него так давно не было женщины, если не считать короткого и бурного знакомства с Райной близ разрушенной деревни… Внезапно Блейд с некоторым смущением осознал, что сейчас его больше всего волнует, что надето на Лейе под этой сверкающей тканью.