Она даже не повернулась.

— Конечно же, нравится. Она простушка.

Затем она вышла за дверь, направляясь к передней части магазина во всём своём не поверженном величии.

Блисс не простушка. Отнюдь.

Я направился в ванную, вымыл руки, затем уставился на себя в зеркало. Я должен ментально подготовить себя к этому. Напомнить себе, почему я выбрал Октавию и почему Блисс не подходит мне. В моём будущем, как и в моём сердце, нет места для всего, что могло потребоваться Блисс. И если быть честным… сама мысль о том, что я мог бы позволить себе полюбить её, а затем рак вернулся бы, до смерти пугала меня.

Это разорвёт меня на мелкие кусочки. Я не готов стать настолько уязвимым, что было эгоистично и касалось только моей безопасности. Это самая эгоистичная мысль, которая когда-либо была у меня, а я чертовски уверен, у меня было много эгоистичных мыслей. Но это правда, и я принял её. Я не притворялся благородным. По край ней мере, больше не притворялся…

Семь лет назад…

Я пришёл рано. Блисс сказала мне встретиться с ней этим утром на нашем месте около десяти. Было девять тридцать. Я не хотел, чтобы она пришла сюда раньше меня. Не после вчерашнего. Она позволила мне поцеловать её, и, подняв обе руки, могу сказать, это был самый лучший из всех моих поцелуев. Не то чтобы у меня их было много. И я не брал в расчёт Лилу Кейт. Три года назад мы оба ни разу не целовались, поэтому решили попрактиковаться с друг другом. Это было мерзко для нас обоих. Как целовать родную сестру. Больше это не повторилось.

Целовать Блисс было восхитительно. Она пахла как её кокосовое масло для загара на пару с чем-то ещё. В ней было что-то уникальное, и я не мог насытиться. Когда прошлым вечером я наклонился, чтобы поцеловать её, я боялся, что она оттолкнёт меня. Она не оттолкнула. Она скользнула руками вверх по моим предплечьям и соединила свои пальчики на моей шее. Было сложно отпустить её после этого.

Так что этим утром я ждал её. Чтобы удостовериться, что она знает, что этот поцелуй много для меня значит, что она особенная и что я люблю её. На самом деле я не думал, что любовь возможна, пока не повзрослеешь и у тебя не появится опыт. Я понял, что ошибался. Моё сердце так сильно сжималось, когда я смотрел на неё, и начинало болеть, когда она уходила. Я не уверен, что есть какой-то определённый признак, который может объяснить, что это любовь. Но для меня мои отношения с Блисс были этим самым признаком.

— Ты Нейт Финли, не так ли? — Я повернулся и увидел девушку, чьё тело говорило мне, что ей, по меньшей мере, восемнадцать. Её сиськи почти выпрыгивали из её бикини. Они были самыми большими из тех, которые я видел так близко. Её длинные светлые волосы были перекинуты через плечо, а её загоревшая кожа, которую она так щедро демонстрировала, блестела от масла и пота. Если бы я не вырос на пляже, то это вполне возможно выглядело бы потрясающе. Но я был Финли, и в своём мире я слишком часто лицезрел такое, особенно в загородном клубе.

Я не знаю, откуда эта девушка знает моё имя. Я пожал плечами и посмотрел на береговую линию, с нетерпением ожидая появления Блисс.

— Ага, но тебя я не знаю.

Она хихикнула, и я съёжился. Мне не нравилось хихиканье. Оно, чёрт возьми, раздражает меня. Блисс никогда не хихикала. Два года назад это стало первопричиной, почему Блисс очаровала меня. Конечно же, после её естественной красоты.

— Мои дедушка и бабушка члены загородного клуба «Керрингтон». Обычно я провожу один летний месяц с ними в Розмари Бич. Я видела тебя там.

Между этими двумя пляжами расстояние всего в два часа. Но, серьёзно, нужно было обязательно подойти ко мне? Господи.

— Ну что ж, — ответил я. — Теперь ты видишь меня здесь. — Я изо всех сил пытался звучать как мудак, чтобы она свалила до прихода Блисс.