Она стояла перед ним маленькая, хрупкая, само воплощение отчаянного сопротивления, глаза ее горели от ненависти, щеки пылали.

Рэй не сводил с нее глаз и, вынув руки из карманов, сжал их в кулаки. Противоречивые чувства отражались на его лице. Наконец он процедил сквозь зубы.

— Вам следует знать, Стефани, что на свете встречаются весьма странные мужчины.

— Что вы этим хотите сказать?

— Хочу сказать, что я, как и Конрад, люблю играть в открытую. Я обещал, что предоставляю вам шанс попробовать увлечь его, и я говорил правду. У меня нет намерения доносить, что вы хитрите с ним.

От удивления она открыла рот.

— Вы не скажете ему?

— Нет! Да будет вам известно, что я не шантажирую девушек, которыми хочу овладеть. И быть может, вам это покажется удивительным, но я достаточно хорошо воспитан и принимаю отказ женщины без раздражения.

Он замолк, взволнованный не меньше, чем гостья.

— В таком случае прошу простить меня, — сказала, запинаясь, Стефани. Это были единственные слова, пришедшие на ум.

Рэй пятерней взъерошил свои волосы.

— Но кто вам подсказал эту идею? Неужто вы сами додумались до такой авантюры?

— Конечно сама. Извините.

— Ну ладно. Гуляем дальше.

Умопомрачительная природа отвлекла на время от мрачных мыслей. Долго гуляли молча и вдруг, не сговариваясь, остановились полюбоваться закатом.

— Вы не хотите мне рассказать, как это все случилось?

— Как я дошла до жизни такой — это вы хотите узнать?

Он утвердительно кивнул. В ответ — вздох.

— История не очень веселая, вряд ли она вас развлечет. Тем не менее попытаюсь.

Стефани все еще не верила этому человеку и не очень-то была убеждена, стоит ли перед ним распахивать душу. И потому изложила на ходу ею же отредактированную и процензурированную версию своей жизни в последние месяцы.

— Началось с того, что мне предложили работу недалеко от Ла-Барро, быть кем-то вроде администратора модного гольф-клуба, куда приезжает множество богатых англоговорящих туристов. Поначалу все шло прекрасно, пока не начался экономический спад. Наша компания разорилась, и я осталась без работы. К тому же мне не выдали зарплату за два месяца.

Она замолчала. Вспомнит ли он, что в экономическом спаде повинна их фирма? Но на лице собеседника не отразилось никаких эмоций. Возможно, в ее изложении причинно-следственная цепочка между банкротством какого-то гольф-клуба и процветанием Дома Баго четко не прослеживалась. Да ему плевать на то, что множество людей лишились куска хлеба. Не стоило и распинаться перед ним, поэтому Стефани добавила сухо и коротко:

— Потом я нашла другую работу — продавала лотерейные билеты на процентной основе, но тут ко всем своим бедам еще заболела и снова осталась без работы.

— Что с вами случилось? Чем вы заболели? — Ангиной, к тому же с осложнениями. Я скопила деньги на обратный билет в Англию, врачебная справка не только не облегчила вылет, а наоборот — мне, «заразной», билет не продали. К тому же я себя до того скверно чувствовала, что и физически не могла отправляться в неблизкое путешествие. Так что, в конце концов, все мои деньги ушли на оплату комнаты, которую я снимала.

— Ну и…

— Одна девушка, которая вместе со мной распространяла билеты, получив работу здесь, в городе, решила, что и для меня найдется вакансия. На последние гроши я приехала сюда, но ничего не получилось — большинство компаний предпочитают нанимать гидов из местных, Я смогла найти лишь такую жалкую работу, что денег едва хватало, чтобы сводить концы с концами.