— Да, да, да, унучок, пойдзем, пакажу балкон…

Вот так я и стал внучком… Это было довольно неожиданно но при этом — приятно.

— ЗА КАКИМ БЕСОМ ТЕБЕ ЭТА БАБКА? СВОИХ ПРОБЛЕМ НЕТ? — проворчал дракон, когда я спускался вниз по лестнице.

— Типа драники тебе не понравились, драконище? — усмехнулся я.

— ДРАНИКИ ДА-А-А, ДРАНИКИ — ВЕЩЬ! — вынужден был признать дракон. — НО У НАС НА ВЕЧЕР СЕГОДНЯ ДРУГОЕ БЛЮДО, ДА? КОТОРОЕ СТОИТ ПОДАВАТЬ ХОЛОДНЫМ?

Он был абсолютно прав. Сегодня вечером мне предстоял бой. И даже с поддержкой дракона я не мог быть до конца уверен в своем преимуществе. Враг неведом, мы в меньшинстве, диспозиция не ясна! Ничего, как говорил наш полковник — «война план покажет!»

* * *

Я надел удобные кроссовки, треники и тенниску сунул в карман выкидуху, в рюказак — лопатку и два кухонных полотенца… Зачем полотенца? Так удар открытым и защищенным кулаком — это две большие разницы. Мало ли, как ситуация сложится? Туда же отправилась и аптечка, сам собирал, с травматологическим уклоном. Аптечка — штука необходимая. Готовиться к бою, или к войне, и совсем не готовиться к тому, что будет после драки — это ведь так по-человечески, да? Но я всегда предпочитал быть скорее умным, чем опытным.

Думал позвонить Прутковой, но решил, что глупая это затея. Что мне ей сказать: я дерусь, потому что дерусь? Припрется еще, мешать станет… Или опричников пришлет, настоящих псов государевых. Они и меня мордой в бетон ткнут, и всех остальных, непричастных и невиновных. А потом разбираться будут…

Так что шел я по нижней набережной в самом решительном настроении. Время приближалось к 19, до часа «икс» у меня оставалось минут пятнадцать, но я хотел прийти заранее: например, размяться. Идиотизм? Нет уж, совершать резкие телодвижения лучше после разминки, это я вам как мужик, которому на самом деле далеко за тридцать, говорю…

Однако, никакой, к бесам, разминки мне не полагалось. Три очень-очень знакомых мне бугая ухватили за шкирки очень-очень знакомого шкета по фамилии Белов и подняли его высоко над землей. Над Твердь. Один из них страшно пуча глаза что-то матерно сообщал пацаненку, брызжа слюной ему прямо в лицо, второй — крутил хлопчику ухо. По-садистски крутил, а не с воспитательными целями.

Я тут жеперешел на бег.

— А ну, поставьте пацана! — прохрипел я, приблизившись на кинжальную дистанцию.

— О! Фи-лан-троп образовался! — повернулся ко мне тот самый, которому я расквасил нос. — Тот самый лесной олень, который типа детишек за бесплатно тут учит. Оборзел рыжий, думает — ему тут все можно. Ты че, с луны свалился, не знаешь, чей это город?

Он и до сих пор походил на енота: под глазами рэкетира виднелись фиолетовые отеки, нос опух… Я скинул рюкзак с одного плеча и сунул в него руку, нащупывая черенок лопатки. Конечно, дубасить их прямо тут, на виду десятков людей мне не с руки. Да и им наезжать на меня при свидетелях — тоже. Хотя — всем этим свидетелям совершенно наплевать на то, что три бандюка щемят пацана дай Бог чтоб тринадцати лет! Все просто проходят мимо и отворачиваются. И ни одного мента на горизонте…

— Пацана в покое оставьте, — еще раз повторил я. — Я уже тут. Зачем, к бесам, вам пацан?

Тот, который держал Белова за шкирки, разжал пальцы и парнишка больно упал на резиновое покрытие площадки.

— Серафимыч, они спрашивали сколько вы за занятие берете! — тут же заявил этот мальчиш-Кибальчиш, отползая в сторону. — Я им говорил, что нисколько!

— Ты зачем приперся сюда, Белов? — досадливо скривившись, спросил я.

— Так как же? Вы один, а их — много! Нечестно!

Однако! С понятием парень.