– Прогулка пешком улучшит твою спортивную форму. – Лэрд смотрел вперед, не удостаивая Эпсли взглядом.

– Я в превосходной форме. Все леди говорят мне об этом.

– Не сомневаюсь. До тех пор, пока твой камзол, жилет и рубашка не упадут рядом с кроватью и твоя уважаемая ch'ere amie не увидит на тебе корсет.

– Нет необходимости язвить! – Эпсли остановился. – Как будто другие джентльмены не используют корсет для того, чтобы их живот казался плоским.

Лэрд прибавил шагу.

– Большинство джентльменов определенного возраста, во всяком случае, – пробормотал он, достаточно громко, чтобы Эпсли расслышал это.

– Послушай, МакЛарен, не всем нам Господь дал тело «Давида» Микеланджело. – Эпсли семенил по тротуару рядом с Лэрдом. – Мак, прости меня. Я все устрою, чтобы ты выпутался из этого положения.

– Знаю. У меня есть план.

– Ты знаешь, что я помогу. Что бы ты ни попросил, я сделаю. Клянусь. – Эпсли протянул руку, схватил Лэрда за рукав, потянул изо всех сил, пытаясь повернуть его в противоположном направлении. – Но откуда ты знаешь, что она поддержит этот план?

– У нее есть имя: мисс Анна Ройл.

Эпсли почесал висок:

– Почему это имя кажется таким знакомым?

– Потому что она, черт возьми, моя суженая!

– О да… – Эпсли почти бежал, чтобы не отставать от Лэрда, отмеривавшего семимильные шаги. – Теперь, когда я извинился, более или менее, объяснишь ли ты мне, почему мы не можем сесть в твой экипаж? Он следует прямо за нами как тень!

Лэрд стряхнул руку Эпсли и двинулся дальше:

– Он занят.

– Чем? Подгоняет нас? – Эпсли прибавил шагу, чтобы поспеть за Лэрдом.

– Он кое-что перевозит для меня.

– Что? – Эпсли состроил гримасу удивления. – Что такое важное везет этот кэб, что нам приходится идти пешком до Беркли-сквер?

– Подарок, – Лэрд ухмыльнулся сам себе. – Для моей невесты. Он шлепнул Эпсли по спине. – Прибавь шагу, старина, осталась одна миля.

Беркли-сквер

Леди сидели в гостиной, ожидая визита лорда МакЛарена.

Он не побеспокоился о том, чтобы прислать записку, в которой предупредил бы о времени своего прибытия. Это могло бы означать, что у него есть манеры, но, конечно, у него их не было. И вот леди ждали. Почти два часа. Два часа раздумий, в течение которых Анне оставалось лишь волноваться и придумывать самые ужасные сценарии развития событий сегодня вечером.

По привычке тетя Пруденс подремывала в кресле у камина, временами потягивая остатки крепкого ароматного напитка, оставшегося на ее иссохших губах.

Шери, красивая, молчаливая горничная, выполнявшая всю работу по дому, осторожно приподняла наполовину выпитый стакан из старческой дрожащей руки, поставила его на старый серебряный поднос, который Мактэвиш, седовласый дворецкий, давно служивший семье, протянул ей, и вышла из комнаты вместе с ним.

– Лотариан уже должен был прислать, нам записку. – Леди Аппертон просунула руку между шторами, слегка раздвигая их, чтобы посмотреть на улицу.

Анна оперлась локтями о каминную полку и подняла глаза, уловив движение в зеркале в золотой раме, которое висело над ней. Она повернулась и увидела Элизабет, входящую в комнату с миссис Полкшэнк, бывшей горничной в таверне, теперь служившей у них поварихой.

– Вы уверены, что все обстоит именно так, миссис Полкшэнк? – спрашивала Элизабет.