Открыв ящик письменного стола, Лэрд достал лист бумаги, перо, чернильницу и стал писать.

Анна не очень обрадуется этим новостям. Она так хотела бы найти доказательство или опровержение того факта, что в ее жилах и жилах ее сестер течет голубая кровь. А Лэрд чувствовал себя необычайно счастливым, что письма, содержащие доказательства, не были найдены на Кокспер-Стрит, хотя не был вполне уверен, что отсутствие писем доказывает непричастность его отца к преступлению, в котором Старые Повесы обвинили его. Это лишь означало, что на Кокспер не было доказательств соучастия его отца в этом преступлении.

Лэрд крепко сжал перо и задумался, подбирая нужные слова. Анна очень проницательная женщина, она тотчас же обнаружит любой намек на то, что он пытается что-то скрыть. Надо быть осторожным. Очень осторожным.

Она должна поверить, что он приказал обыскать весь дом: от кухни до чердака, все щели и уголки, каждое углубление в доме, все мышиные норы и дымоход – ради нее. Отнюдь не для того, чтобы скрыть доказательство возможной измены его отца, и не для того, чтобы защитить мать или имя семьи от неминуемого скандала.

Ради нее.

Лэрд смотрел в окно на сгущающиеся сумерки. Было еще не очень поздно. И чем больше он думал о том, как важно употребить в письме правильные слова, тем больше убеждался, что рассказывать о результатах поиска в письменной форме не совсем благоразумно.

Он мог бы поехать на Беркли-сквер и поведать обо всем Анне с глазу на глаз. Идея созревала и крепла у него в голове. Да, лично рассказать ей обо всем – так поступил бы настоящий джентльмен.

Он уже направился приказать подать экипаж, как вдруг непонятно откуда появился Фестидиус.

– Черт! Вы украли у меня по крайней мере год моей жизни, так напугав меня.

– Приношу свои извинения, милорд. – Лысеющий дворецкий, не стал встречаться с Лэрдом глазами, а смотрел прямо вперед.

– Пожалуйста, велите подать экипаж. Мне бы хотелось поехать на Беркли-сквер.

– Извините, милорд, но экипаж взяла ваша мать. Я отправлю слугу, чтобы он кликнул кэб. – Лэрд посмотрел на стоявшего неподвижно дворецкого. Черт побери, моргает ли когда-нибудь этот человек?

– Леди МакЛарен взяла экипаж, не сказав мне ни слова? Куда она уехала?

– Прощу прощения, милорд, я не знал, что вы тоже захотите поехать на Беркли-сквер. Мне следовало бы спросить о ваших намерениях. Еще раз приношу свои извинения.

Лэрд искоса посмотрел на дворецкого:

– Вы хотите сказать, что моя мать сейчас на Беркли-сквер?

– Да, милорд. Она уехала вскоре после того, как сэр Ламли Лиливайт нанес ей визит сегодня днем.

– Лиливайт? Опекун Анны? – Это не предвещало ничего хорошего.

– Да, милорд. Леди МакЛарен поехала именно на Беркли-сквер. Так… она говорила.

– Что вы хотите сказать этим, Фестидиус? Есть какая-нибудь причина, по которой вы сомневаетесь в этом?

– Нет, милорд, конечно, нет. Только странно – она взяла с собой дорожную сумку, набитую вещами, и вместе с ней на Беркли-сквер поехала ее горничная.

Черт побери! Лэрд понятия не имел об этом. Все это было довольно странно, чересчур странно даже для его матери.

– Между прочим, Фестидиус, а вы не в курсе, собиралась ли она нанести визит мисс Анне Ройл?

– Кажется, она упоминала мисс Ройл, да, милорд. – Дворецкий смотрел куда-то сквозь Лэрда. – Мне вызвать кэб, милорд?

– Что за черт! – Лэрд взъерошил волосы. – Нет времени. Приведите мою лошадь.