Но ее не последовало. Дыхание девушки становилось учащенным и горячим, и она не отпрянула от него. Ее взгляд, возбужденный и тревожный одновременно, задержался на его губах.

– Мы помолвлены, – сказала она. – Думаю, никто ничего нам не скажет, если мы просто поцелуемся.

Не дав ей возможности поразмыслить, он прижал свои губы к ее губам, и страстно поцеловал.

– О, мой Лэрд, – пробормотала она.

Лэрд улыбался ей.

– Вот, дорогая. Вот поцелуй, который вы заслуживаете. – Его низкий, грудной, почти рычащий голос щекотал ее ухо и шею, волнуя и возбуждая.

Она чувствовала его грубую кожу на своем подбородке, ощущала вкус бренди на своих губах, и ей хотелось в эту минуту, чтобы это блаженство не кончалось никогда.

Решимость Анны оставаться бесстрастной куда-то исчезла. Ей и дальше хотелось притворяться, что она действительно его невеста. Ей хотелось продолжать рисовать в своем воображении будущее рядом с Лэрдом… в качестве его жены.

Ей хотелось больше, чем просто поцелуй.

Она почувствовала, как он развязал ленту на платье, оголенная грудь, выступавшая из шелкового корсажа платья, предстала перед его взором. Жар охватил все тело Анны, она зарделась, щеки покрылись нежным румянцем.

Его руки еще крепче сжали ее талию, оторвали девушку от пола и посадили на стол. Граф наклонился над ней, она резко откинула руки назад, оперевшись на стол, чтобы не упасть на спину.

Его пальцы гладили ее гладкую, нежную кожу.

– Лэрд, – Анна задыхалась от охватившего ее желания.

И тут он остановился.

– Я приношу свои извинения, Анна. Черт побери, я не изменился. – В его голосе чувствовалась искренняя досада. – Не изменился.

Он ушел, сотрясая воздух проклятиями.

Анна сползла со стола и встала на ноги.

– Бог мой, я такая глупая!

Глава 12

Как найти дорогу в темноте

С трудом передвигая свинцовые ноги, Анна поднималась по ступенькам парадной лестницы, а потом шла по длинному коридору. Девушка проходила этим путем десятки раз, как днем, так и ночью, но никогда раньше она не чувствовала себя такой потерянной и не испытывала такой необходимости в освещении.

В камине горел огонь, кувшин был наполнен горячей водой и поставлен на маленькую медную жаровню, чтобы вода не остывала.

Она налила воды в таз, сняла с себя всю одежду и стала со всей силы тереть тело мочалкой. О! Если бы только можно было смыть с себя все это унижение, чтобы вернуть свое достоинство.

Это не его вина, ничуть. Она позволила себе предаться фантазиям, которые они сочинили вместе. Она позволила себе думать, что этот фарс отчасти становится реальностью. Она поддалась своим страстным желаниям, уступила своим чувствам к нему, коренившимся глубоко внутри.

По крайней мере, она не влюбилась в него.

Какой же она была дурочкой! Лэрд прореагировал так, как она хотела, чтобы он прореагировал. Он говорил ей, что в душе он ловелас, и частично таким и останется навсегда. Он ответил на ее чувственность, на вожделение ее плоти. Однако тот мерзавец, которым, по его словам, он когда-то был, чуть не удовлетворил свои желания, а Лэрд просто повернулся и ушел.

Он предотвратил ее падение.

Второй раз.

Бог мой! Лэрд действительно изменился.

Но тот ужасный взгляд! Он до сих пор считал себя испорченным, развратником, который не исправится до конца дней.

От выпитого вина Анна была уставшей, измотанной и сбитой с толку. Она быстро вытерлась полотенцем, набросила на плечи пеньюар и стала вытаскивать из волос заколки, но нигде поблизости не увидела расчески. Горничная, вероятно, убрала ее. Анна потянула за ручку верхнего ящика комода, но свет, падавший от свечи, плохо освещал его внутренность.