Девушка злорадно покосилась на меня. Неужто опять на что-то обиделась? Или просто подстёгивает?

— А мне казалось, что тебе нравятся мои движения, — усмехнулся я. Но та не ответила, ведь Айяно продолжила:

— Здесь ему уже восемь, и он научился петь, — сестрёнка запустила видео, где я, бегая в одних лишь трусах, распевал в расчёску. — Тогда мама нашла старые песни Abba, классика жанра, — смеялась она, а вместе с ней и все остальные. — Но в том же году…

— Айяно, — грубо перебил я. — Может, хватит?

Чёрт возьми, как она так просто говорит о маме? Я ведь с ней поделился всем, что смог разузнать по этому делу, и сестрёнка знает моё болезненное отношение к подобным разговорам. Так почему начала это именно сейчас, понимая, как я отреагирую?

В салоне моментально повисла тишина. Айяно виновато посмотрела на меня и убрала телефон обратно в сумочку.

— Прости, Изаму, — пробормотала она. — Просто, думала, что все мы повеселимся.

Ага, как же. Говорить о самом родном человеке, который бесследно исчез? Чёрт возьми, а я думал, что ты умнее.

Однако, когда она отвернулась, то виноватым почувствовал себя уже я. Веселье девушек, как рукой сняло. Они больше не улыбались и не болтали. Отведя от меня взгляды, уставились в окна. Вот что они испытывают? Стыд или злость? Если второе, то и поделом. Но если первое, то… виновен я, а портить такой чудесный день мне совершенно не хотелось.

— Ох, блин, — вздохнул я и, откинувшись на спинку, обнял Мико и Кэори. Они не пытались вырваться, наоборот, повернулись и слабо улыбнулись. И тогда я почувствовал себя полным придурком. Что делать? В голове была одна мыслишка, но… да и чёрт с ним. Я усмехнулся и тихо начал петь:

Money, money, money,

Must be funny,

In the rich man’s world.

А на следующей части куплета ко мне подключилась Айяно:

Money, money, money,

Always sunny,

И уже всей компанией:

In the rich man’s world.

* * *

Высадили по пути Кэори, безразлично махнувшую нам на прощание, а после и Мико, которая не хотела меня отпускать и, вцепившись, словно клещ, расцеловала, и только потом выбралась из машины, и направились к клинике.

— Скажите, а ваш отец меня помнит? — задорно поинтересовалась Митсуко.

Опять она за своё.

— Вряд ли, — пожала плечами Айяно. — Зато он помнит коллегу, что вьётся вокруг него уже несколько лет и всегда выручает в трудную минуту.

Блондинка хмыкнула и покосилась на девушку.

— Намёк поняла. Уважаю таких женщин.

— Да-а-а, — протянул я, наконец-то расслабившись на заднем сиденье. — Эйми великолепная.

— Да неужели? — Митсуко взглянула на меня. — И в каком же плане?

— Да во всех, — не стал врать я. — Умная, привлекательная и добрая. Чего ещё желать мужчине?

— А как же кухня? — вмешалась Айяно, которая наигранно приревновала. — Разве она не должна хорошо готовить?

— Вспомни, что отец говорил, — отмахнулся в ответ. — Он уже не один раз посещал её дома в обеденный перерыв. Значит, Эйми и готовить умеет, а может…

— Даже не начинай, — сестрёнка всплеснула руками. — Не хочу думать о том, что мой отец…

— Приехали, — перебила её Митсуко и остановила машину напротив клиники. — Можно не выгружаться, я подожду здесь. Если Кента занят, то хотя бы взгляну на его приятеля.

— Боги, да что ты за женщина? — смеялась сестрёнка, выбираясь из машины.