— Не переживай. Противоядие есть в моей крови, но из трупа его не извлечь. И если я превращусь в такую тварь, — он указал на Рустама, — ваш друг не исцелится. Но я знаю рецепт и могу вам приготовить антидот, если вы меня отпустите.

Я попробовал подключиться к его разуму, будто он уже стал зомби и у меня это получилось. Правда, внутри был такой сумбур и каша, что сложно было что-то понять. Его мысли путались, одна обгоняла другую. Но думал он только о том, что с ним случится и как этого избежать. Никакой информации о противоядии.

— Ты точно знаешь рецепт или хочешь надуть нас? — навёл я его на правильные мысли.

— Точно! Я сто раз его делал и каждый день сам принимаю.

В его голове пронеслись мысли, довольно сумбурные, но я уловил образы его действий. Он смешал три вещества, названия которых быстро пролетели, вместе с их дозировкой. Динатриевая соль, нитрит натрия, хлорид кальция. Всё это разбавляется в небольшом количестве этанола — этилового спирта. Из всех этих веществ я знал только последнее, но, думаю, Анна или Света сумеют их найти.

— Ладно, тебе повезло, говнюк.

— Ты об этом не пожалеешь, честное сло...

«Честные слова» прервал мой коготь, вошедший в горло этому лживому поганцу.

— Ты прав, я не жалею, — сказал я.

И я сказал правду. За ублюдка мне дали двести сорок восемь единиц ДНК. Столько же и остальным членам группы. За один поход мы где-то наполовину приблизились к цели.

Спасать со склада продовольствия после поджога уже было нечего. Алкоголь ещё сильнее разжёг пламя, а деревянные перекрытия, полы и крыша не дали дому и шанса на то, чтоб уцелеть. Ушли быстро, несмотря на хромоту Грозы и мою собственную.

По пути почти ничего интересного не произошло. Разве что видели нескольких выживших, убежавших, едва нас завидев. У всех было хреновенькое настроение. Иммунитет и повышенная выживаемость не спасали никого от похмелья. Одна Анна была в своём обычном состоянии, хотя она всегда как с похмелья — угрюмая и молчаливая.

У Сухого тоже всё было нормально. Даже более чем. Этот говнюк пришёл в себя без моей помощи! Когда мы вернулись, он сидел на диване и развлекал трёх хилов своими дурацкими историями.

— И тут Гроб вылазит из воды, весь в грязи, тине и говорит такой: «Да пошли вы в сраку со своими раками».

Все заржали, а Сухой смеялся больше всех.

— Это было подло! — сказал я, заходя в квартиру. — Раков там никогда и не было, зато грязи полметра на дне.

— О, вы вернулись! — обрадовался этот коматозник.

— Ты, смотрю, тоже.

Мы крепко обнялись, после чего он, расставив руки, попытался обнять Анну, на что она только показала ему фак и вышла из квартиры.

Света в это время подошла ко мне и молча прижалась всем своим фигуристым телом.

— Сухой, какого хрена? — спросил я.

— Что? Не нужно было рассказывать про то озеро?

— Да я не про то. Какого хрена ты на ногах? Я что, зря тебе противоядие выбивал.

— Ты нашёл противоядие? — удивился тот.

— Почти, я нашёл рецепт. Только он тебе, видимо, уже не нужен.

— Очень даже нужен, — возразила Света. — Мы совместными силами подняли его здоровье до ста процентов, но яд в его организме продолжает его постепенно убивать. Без постоянного лечения он и двух часов не проживёт.

— Так, может, оно и к лучшему? Успеем попрощаться, и одним пиздоболом станет меньше.

— Тогда уж лучше сделай меня зомбаком. Будем с Русом на пару лапать подгнивших цыпочек и хавать тухлятину.

Мы с Сухим улыбнулись нашим шуткам, а вот Света не поняла такого юмора и, скривившись, даже перестала меня обнимать.

— Загробный, а это что?! — возмутилась она, увидев раны на ноге.