— Да нет же! — заверила ее Вероника. — Просто мне очень хорошо известно подобное состояние, вот и все.

— Мне спокойнее, когда все вокруг думают, будто мое сердце разбито из-за Оскара, и не догадываются о правде. Даниел скоро уедет отсюда. Сегодня прибыл новый управляющий студии. Как только он примет дела, Даниел будет лишь время от времени инспектировать нас.

— Он уезжает? — удивленно переспросила Вероника. — Странно! А он ничего не сказал мужу о том, что хочет прервать срок аренды дома. По-моему, Майкл даже говорил что-то совершенно противоположное о намерениях Хартли.

Гвендолин пожала плечами.

— Откуда мне знать? Возможно, он хочет, чтобы в доме поселился Людвиг Кушинг — это наш новый управляющий. А еще будущий зять и компаньон Хартли. — Она помолчала какое-то время, затем, не поднимая головы, попросила: — Только никому ничего не говори… о нем, хорошо? Даже Майклу. Обещаешь?

Слезы подступили к ее глазам, когда Вероника положила ладонь на ее руку и твердо сказала:

— Можешь мне верить, Уинетт. Я отлично помню, что чувствовала, когда влюбилась в Майкла и считала, что он на меня даже внимания не обращает. Мне кажется, я бы просто умерла, если бы кто-нибудь ненароком обмолвился о моих чувствах к нему. Обещаю, я ничего никому не скажу, и Майклу в том числе. Но знаешь, может быть, все не так плохо, как тебе кажется, — задумчиво добавила она. — Когда вы были у нас, я успела заметить, насколько он внимателен к тебе. К тому же он не отправился провожать Иду Перл, хотя она чуть ли не напрашивалась на это, а остался у нас, даже помогал убирать посуду.

— Даниел очень вежлив, — ответила Гвендолин. — А что касается Иды, то он просто не стал еще больше огорчать беднягу Гилбрайта.

Ей не хотелось, чтобы подруга подавала ей надежду, не хотелось снова верить в то, чего и быть не может. Кроме того, даже Вероника не знала всей правды. Потому что случившееся пять лет назад Гвендолин отнесла к прошлому, которое никогда и ни с кем не обсуждала.

— Пожалуй, мне пора возвращаться на работу, — сказала она, поднимаясь. — Передавай мои поздравления Майклу. Я искренне рада за вас!

— Вот и замечательно, потому что мы собираемся просить тебя быть крестной, — ответила ей Вероника с улыбкой. Но когда она смотрела, как Гвендолин, понурившись, выходит из кафе, улыбка на ее лице уступила место тревоге. Бедняжка Уинетт, как хочется чем-нибудь ей помочь!

После приезда Кушинга между Гвендолин и Даниелом словно пролегла пропасть. Возможно, было вполне естественно, что Харт предпочел отступить в сторону, позволив Людвигу самому заняться управлением компании. Но все же Гвендолин испытывала почти невыносимую боль каждый раз, когда обращалась к Даниелу с каким-нибудь вопросом, а он неизменно отсылал ее к новому начальнику.

Девушка также заметила, что теперь, разговаривая с ней, он останавливается в нескольких футах, тогда как раньше не раз подходил настолько близко, что тела их почти соприкасались. Как часто в такие моменты ей приходилось подавлять в себе неистовое желание дотронуться до него, насладиться пусть самой краткой физической близостью с ним! И она испытывала глубокое и искреннее презрение к самой себе за такую несдержанность. Но теперь необходимость контролировать свои действия и слова понемногу начинала исчезать, ведь Даниел все реже и реже подходил к ней, останавливаясь все дальше и дальше.

В последний день своей работы в офисе Даниел объявил, что намеревается уехать раньше, чем собирался, — часа в два.