Например, из-под листа толя, валявшегося возле деревянного стола-ящика, торчали худые ноги, обутые в стоптанные и перемазанные застывшим цементным раствором кирзовые сапоги размера эдак сорок девятого.

Жора несколько минут тупо рассматривал конечности неизвестного, потом откинул толь, вгляделся в небритое незнакомое лицо, скользнул расфокусированным взором по оранжевому комбинезону со множеством карманов, в который был облачен оказавшийся отнюдь не гигантом хлипкий мужичок, и ничего из событий минувшей ночи так и не вспомнил.

Однако рассиживать Любимову было недосуг, организм требовал срочной поправки здоровья путем поглощения литра, а лучше — двух или трех, пива, и потому майор снова прикрыл незнакомца толем, встал и, пошатываясь, двинулся вниз по лестнице без перил.

Где-то на середине спуска, в районе седьмого-восьмого этажа, оперативник не удержал равновесие, его качнуло в сторону узкого пролета, он запнулся о выступавшую из бетона арматуру, заколотил руками в воздухе в тщетной попытке за что-нибудь схватиться и полетел к земле, обреченно перебирая в памяти знаменательные даты своей жизни и прикидывая, кто из сослуживцев придет на его похороны.

Додумать сию фаталистичную мысль Жоре не удалось.

Полет майора завершился в куче джутовых мешков, спружинивших как самый настоящий батут и отшвырнувших оперативника вверх и вбок, в результате чего Любимов упал аккурат напротив пустого дверного проема, за которым расстилался заснеженный пустырь, и отключился.

Чудом избежавший смерти опер пришел в себя, немного полежал на холодном бетоне, потом сел, нащупал в кармане пачку «Космоса» и зажигалку, и закурил.

Глядя на струйку дыма, истекавшую в морозный воздух с тлевшего кончика сигареты, Жора припомнил, что сегодня у них в отделе состоится празднование дня рождения одного из старейших сотрудников, имевшего кличку «Фильтр», и настроение майора несколько поднялось.

Чей-то день рождения всегда означал море халявной выпивки.

Скурив полторы сигареты, Любимов окончательно повеселел и даже попытался насвистеть веселенький рэповский мотивчик. Но только он напряг мышцы диафрагмы, как его стошнило и Жора снова потерял сознание…

Отсюда до места работы Любимова на Лиговском проспекте было далековато.

«Убойщик» немного повздыхал, с трудом перелез через забор, плюхнувшись в удачно расположенный с другой стороны двухметрового препятствия сугроб, и потопал по Петровской набережной, имея цель поймать у Каменноостровского моста какую-нибудь машину, и посулами или угрозами заставить водителя привести себя в ГУВД.

Маленькую кучку пикетчиков у бывшего Дворца Бракосочетаний, превращенного представителем Президента по Северо-западному региону в свою резиденцию, Жора заметил издалека.

Демонстранты стояли с плакатами «Генерал Чаплин — мы с Вами!», «Не допустим губернатора на третий срок!», «Мы поддерживаем все инициативы ЗАКСа!», «Решения Уставного суда СПб — в жизнь!», «Час Треф» — самая интересная газета!" и «Эмму Чаплину — в мисс Вселенные!».

Пикетчики вели себя тихо и почтительно взирали на окна особняка.

Время от времени к молчаливым митингующим выходил кто-нибудь из многочисленного аппарата представителя Президента и под объективами телекамер горячо благодарил «сознательных жителей Петербурга» за поддержку курса экс-генерала ФСБ В.В.Чаплина, направленного на смещение действующего главы города и замену нынешнего градоначальника на того, кто будет дружить с семейством Эммы и Виктора Васисуальевича, и не мешать их друзьям разворовывать городской бюджет.

Пикетчики «восторженно» внимали, а тележурналисты бубнили о «многотысячном» митинге.

Камеры были расставлены так, чтобы скрыть истинное количество демонстрантов, равное двум сотням нанятых безработных и нескольким десяткам переодетых в гражданскую одежду курсантов близлежащего Зенитно-ракетного училища.