– Нет! – охнула Марни.

– Да.

– Нет, нет, нет! Только не павильон! – в ужасе воскликнула она. – Там же была фарфоровая посуда и скатерти! И стулья! Стулья, столы и – Боже мой! – шампанское «Кристалл»! – Она схватила его за куртку и притянула к себе. – Триста бутылок шампанского «Кристалл», Илай! Я должна сейчас же туда идти!

– Теперь туда не дойти, рыжая.

Она испустила громкий стон, полный отчаяния, и взъерошила свои и без того лохматые волосы, отчего они встали дыбом.

– Но если мы не можем к ним спуститься, как же они тогда сюда поднимутся? – взволнованно спросила она.

Илай, изобразив улыбку, участливо погладил ее по спине.

– Не волнуйся, мы обязательно что-нибудь придумаем. Ведь мы все очень изобретательные.

– Хочешь сказать, что мы здесь застряли и нам теперь отсюда не выбраться?

– Вот только не надо делать поспешных выводов! – Он нарочито засмеялся. – Не волнуйся, Куп непременно нас выручит. А пока иди поешь чего-нибудь. Не стоит рассчитывать, что нам сегодня доставят еду из лагеря, а у меня после вчерашней бури разыгрался аппетит. – Он подмигнул ей.

Марни залилась румянцем.

– Не у одного тебя аппетит разыгрался, – призналась она. – Но Рис не захватил для нас еды.

– Мы его подкупим, – пообещал Илай. Он обнял Марни за плечи, и они направились к домику.

Но в то утро несчастья сыпались одно за другим. Когда Илай заикнулся о яичнице, Рис воспринял это как личное оскорбление.

– Нет у меня ни яиц, ни бекона! – огрызнулся он, доставая из микроволновки два восхитительных пирога с заварным кремом. – Не мог же я принести сюда всю кухню, сэр, – сами видите, что здесь негде хранить продукты. Я захватил еды только на шесть приемов пищи: два завтрака, два обеда и два ужина. Завтра на утро будут бутерброды с сыром.

– Но у тебя же три здоровенных морозилки, дубина, – напомнил Илай. – И после этого ты говоришь, что нет лишней еды?

Презрительно фыркнув, Рис подошел к ближайшему морозильнику, открыл его ногой, а сам скрестил руки на груди и встал рядом. Илай и Марни заглянули внутрь. Морозильник был напичкан специями и пакетиками брюссельской капусты.

– И все? – удивился Илай. – Значит, мы таранили сюда морозилку, в которой, кроме специй, ничего нет?

– В специях и кроется секрет моего кулинарного искусства! А теперь отойдите, пожалуйста, дайте мне отнести пироги.

Илай взглянул через плечо Риса. Влюбленные устроились с ногами на кровати, друг напротив друга. Винс подался вперед, положил руки Оливии на колени и что-то негромко ей говорил. Оливия, как того и следовало ожидать, плакала, и время от времени до них доносились фразы типа: «все пропало» и «я погибла». Илай обернулся к Рису, который стоял под лазурным небом, – прямо над ним зияла дыра, образовавшаяся после того, как ветром оторвало часть крыши.

– Послушайте, – негромко сказал он, – я заплачу вам двадцать баксов за один пирог. Продайте нам его, а?

– Вы с ума сошли? – яростно прошептал Рис. – Вы знаете, сколько бы за такой пирог выложили в Лос-Анджелесе?

– Дай ему тридцать, – прошептала Марни и подтолкнула Илая локтем в бок. Она то и дело оглядывалась на Оливию с Винсом.

– Тридцатка! – пожаловался Илай, доставая кошелек. – Это же разбой!

– Вы должны быть рады, что удостоились высокой чести попробовать блюдо приготовления Риса! – Шеф-повар выхватил у Илая купюры и сунул ему в руки тарелку.

– А ты должен радоваться, что я не отобрал у тебя этот чертов пирог силой, – проворчал Илай и схватил Марни за руку.