|
Сто мультяшных быков на всех экранах во всех частях самолета выбеливают себе кончики рогов мелками для бильярдных киев и готовятся к нападению. Кейт смотрит мультик, слегка приоткрыв рот, с одним выпавшим наушником; она уже почти спит, хотя решимость бодрствовать во время полета написана у нее на лице. Из наушника, упавшего ей на грудь, долетает тоненький писк — музыка из мультфильма. Стюардесса вежливо рассмеялась, когда Кейт задала ей шутливый вопрос: а какую работу предложили бы Марии Стюарт в наше время? Марии Стюардессы. Добрая шутка, отозвалась та милым голосом и с улыбкой предложила Эми бесплатную газету. Эми прочла ее от начала до конца, ничего не пропустив. В одном государстве разразился скандал из-за продажи оружия стране, с которой это государство потом вступило в войну. Принцесса Диана появилась на телевидении и заявила, что не намерена прекращать борьбу. Продолжается суд присяжных по делу о жутких убийствах в доме ленточной застройки в небольшом английском городе. Шаткий мир в Боснии. Шаткий мир в России. Шаткий мир в Израиле, шаткий мир в Северной Ирландии. Где-то замечена пантера. Где-то соседи судятся из-за величины забора. Продаются машины, акции, медицинские услуги, пенсионные планы. Теперь, когда Эми все дочитала, у нее гудит голова, болят глаза, она вконец утомлена. Ну вот, думает она, сложив газету и положив ее себе на колени. Теперь мне еще долго не захочется читать.
Газета соскальзывает, падает на пол между ней и Кейт. Эми нажимает на кнопку, приводящую спинку кресла в лежачее положение, которое не очень-то отличается от сидячего. Откинувшись назад, она нащупывает в кармане, вместе с оставшейся итальянской мелочью, ключи. Дом. Надежность. Она могла бы оставить дверь каравана незапертой, думает Эми. Она могла бы оставить дверь раскрытой настежь, там же нечего красть. Все, что по-настоящему нужно, у нее здесь, с собой. Она смотрит на макушку Кейт, видит проглядывающую в проборе бледную кожу. Кейт кажется такой хрупкой, что у Эми комок подступает к горлу. Она все еще бодрствует, держит газету и водит пальцами по строчкам. Эми наклоняется, чтобы оказаться с ней вровень, и перестает видеть макушку Кейт. Завтра в это самое время, говорит Эми, ты будешь дома, в постели, и уже уснешь. Кейт оборачивается. А что означает это слово? — спрашивает она, произнося его по буквам, потом вспоминает, что Эми теперь снова умеет читать, и сует ей газету, прижав палец к непонятному слову. Убери-ка палец. Это слово «осквернять», говорит Эми. Кейт читала статью о вандализме на еврейских кладбищах в Лондоне и на севере Англии. Это значит — делать что-то нехорошее, скверное, добавляет Эми. И задумывается — как бы получше объяснить. Ну, например, говорит она, это значит, что те вандалы сделали что-то дурное с кладбищенскими памятниками. Например, что? — спрашивает Кейт. Взяли что-то чужое, что им не принадлежит? Нет, отвечает Эми, это тоже дурной поступок, но по - иному дурной, в более отвлеченном смысле. Это не причиняет никому физической боли или материального ущерба, это скорее ранит ум, душу. Ну, скажем, как если… Ну, даже не знаю… Эми роется в памяти. Ну, представь себе, что ты вырежешь свое имя на чужой мебели, говорит она. Или плюнешь в чужой чай. Или потревожишь чью-нибудь могилу. Вот что сделали те люди. У Кейт озадаченное лицо. Эти люди, продолжает Эми, потревожили могилы умерших людей, которые принадлежали к другой вере. Покойникам от этого не больно, но это оскорбляет их память. А еще огорчает, оскорбляет и пугает других людей — родственников умерших или их единоверцев. Но почему? — спрашивает Кейт. Ну, потому что… — говорит Эми и умолкает. История разрастается у нее в голове. Она не представляет, с чего начать. Знаешь что, меняет она тему. Если нажать на эту кнопку, спинка кресла опустится. Нажми-ка. Теперь вытяни ноги — можешь дотянуться до пола? Кейт слегка соскальзывает с сиденья, чтобы дотянуться. |
