|
Он ждал.
И вот дверь открылась и Дональд ввел Губера Эншоу.
Крэш молча ждал, когда Губер усядется на стул напротив него. Потом оперся ладонями о крышку стола, наклонился вперед и взглянул в глаза изобретателю гравитонного мозга.
Пора было начинать настоящее расследование!
17
– И как давно у вас роман с Тоней Велтон, Эншоу? – громко и отчетливо спросил Крэш.
Губер от неожиданности открыл рот, беззвучно шевеля губами, и уставился на шерифа в глубоком изумлении, явно напуганный таким началом разговора.
Крэш рассмеялся.
– Давайте, я угадаю! Это как раз та тайна, которую вы так хотели скрыть, именно из-за этого вы всю прошлую ночь пролежали не сомкнув глаз, раздумывая, как получше отбрехаться, чтобы я ничего не узнал?! А я уже все знаю. Вот незадача!
– Но… Но как вы узнали? Кто вам сказал? – дрожащим голосом проговорил Губер Эншоу.
– Да никто мне не говорил. Я и не знал этого, Эншоу, пока вы сами себя не выдали – прямо сейчас. Просто это единственное разумное объяснение вашего поведения. И это сразу бросается в глаза. Один черт знает, как я мог упустить это раньше! Тоня Велтон прибыла на место преступления через пару минут после меня. У нее не было никаких объективных причин так настаивать на участии в расследовании. По крайней мере, никаких деловых причин. Однако причины таки были – личные. Но сейчас меня интересует не это. Будьте добры, объясните-ка мне, что вы и Тоня Велтон делали в «Лаборатории Ливинг» в ночь, когда напали на мадам Фреду?
Губер Эншоу снова беспомощно раскрыл рот, но так и не смог ничего сказать. Слов не было.
Крэш продолжал давить на психику:
– У нас есть записи следящего устройства, Эншоу. И мы наверняка знаем, кто там был, и знаем когда. Вы трое. Тоня Велтон, Йомен Терах и вы, Губер Эншоу! Вы и только вы, не считая самой Фреды Ливинг. Медицинское освидетельствование довольно точно установило время нападения, с точностью до получаса. И за это время в «Лабораторию» входили и выходили только вы четверо, Эншоу. Только вы!
– Э-э-э… Э-э-э… – Губер пытался что-то сказать, но у него так ничего и не вышло.
– Спокойно, Эншоу! Расскажите мне все, как было. Отвечайте на все вопросы, которые я вам сейчас задам, иначе у вас будут большие неприятности! Вы скрыли, что Велтон была там, для того чтобы защитить ее, так? Вы подозревали, что это она напала на Фреду Ливинг?
– О Господи! Нет! Нет, только не я!
– Отвечай!
– Д-да… Да. Но теперь я не верю в это! Но в ту ночь… Это было так ужасно! Я не знал, что и думать. А они с Фредой так ссорились тогда…
– И потому вы сперва решили, что это Велтон ударила Фреду?
Молчание. Крэш настаивал:
– Говорите, Эншоу! И говорите правду! Расскажите все, о чем я спрашиваю. Так вы лучше всего сможете защитить свою Тоню Велтон. Умолчание и ложь сейчас только повредят ей! Я снова спрашиваю – почему вы решили, что Велтон умышленно напала на вашу начальницу?
– Нет, что вы! Я не думал, что она могла сделать это намеренно! – поспешно сказал Губер. И тут же осознал свою ошибку. – То есть нет, я вообще не думал, что это сделала она! Но… Но тогда я подумал… подумал, что она могла, то есть физически могла это сделать… В гневе или в порыве раздражения – они же ругались…
– Ну, хорошо. Допустим. А что же сама Тоня? Когда она узнала, что вы тоже там были в ту ночь, попыталась ли она вас как-то защитить? И подозревала ли она, что это вы могли напасть на Фреду?
Губер удивленно поднял брови, явно сбитый с толку и растерянный.
– Что? А, ну конечно! Конечно! – Он с минуту раздумывал, потом сказал: – Фреда и я… Доктор Ливинг и я серьезно спорили, и довольно часто. |