– Но если она не работала на Тоню Велтон и они больше не дружили, то какие же отношения их теперь связывают? – спросил Дональд.

Терах глянул на Дональда с легким раздражением. Его явно выводило из себя то, что допрос ведет робот. Но он был достаточно вежлив, чтобы не высказывать никаких возражений.

Шериф Крэш смотрел на Тераха беспристрастно, с профессиональным интересом. Он часто предоставлял Дональду активную роль в допросе. Это была некая разновидность древней полицейской уловки – добрый следователь и злой следователь. Дональд, робот, раздражал допрашиваемого, и, когда вопросы начинал задавать Крэш, допрашиваемый отвечал, надеясь найти у него понимание и поддержку, слепо доверяя человеку и отгораживаясь от робота.

– Думаю, они просто сотрудничали, – повернулся Терах к шерифу. – В лаборатории ведется много разработок, о которых я не могу сказать вам ничего определенного, – извиняющимся тоном добавил он.

– Да что вы, слов других не знаете?! – прорычал Крэш. – Каждый повторяет одно и то же, кого ни спроси!

– Прошу прощения, сэр…

– К черту! Мы еще вернемся к этому, когда я доберусь до Правителя и получу кое-какие разъяснения!

Такая перспектива не особенно порадовала нервозного Йомена Тераха.

– Ну что вы, сэр! Не стоит так беспокоиться, все равно ведь уже было публично заявлено о содержании работ…

– Это я тоже слышал и знаю до черта таких, как вы, кто тоже говорил мне: «Не могу сказать ничего определенного!» – взорвался Крэш. – Так что давайте-ка лучше поговорим о чем-нибудь другом! Объясните мне, почему Фреда Ливинг оказалась среди ночи в лаборатории Губера Эншоу?

Терах искренне удивился.

– Господи! Да какая разница, чья это комната? Мы часто работаем друг у друга в лабораториях. Наша работа требует тесного сотрудничества очень разных специалистов. Так что Фреда Ливинг скорее всего работала над какой-то частью проекта, материалы которой находились в комнате Эншоу.

– На Инферно люди – большие собственники, когда дело касается территории, – заметил шериф. – Всем нам просто необходимо личное, только наше и больше ничье, жизненное пространство.

Терах пожал плечами:

– Возможно. Но не надо думать, что это относится абсолютно ко всем людям. – В его последних словах читалась откровенная насмешка.

Шериф недоверчиво хмыкнул, пропуская мимо ушей насмешку, которая явно предназначалась, чтобы сбить его с толку.

– Ну, хорошо. Тогда, может, вы мне скажете, где черти носят этого самого Губера Эншоу? С утра он в лаборатории не показывался, а достать его из дому мы не можем. Мы предполагаем, что он там, но его роботы отказываются это признавать и не соглашаются передавать никакие послания.

– Меня это не удивляет. Губер любит работать дома, в полном уединении. И последнее время он делает так все чаще, – пояснил Терах. – Иногда мы подшучивали над ним – дескать, если полиции вздумается оцепить твой дом, ты этого даже не заметишь!

Крэш неопределенно хмыкнул. Личная свобода и неприкосновенность жилища и в самом деле ценились на Инферно превыше всего. И арестовывать человека в его доме было не принято. Закон был очень строг на этот счет, а также очень подробно указывал, что можно и чего нельзя делать в таких случаях. Полиция со своими роботами могла окружить дом и ждать снаружи хоть до светопреставления, могла обследовать дом и прилегающие постройки после совершения ареста. Но вламываться в дом, чтобы там взять преступника под стражу, полицейские не имели права.

И часто бывало, что подозреваемый отказывался выходить из дому и подолгу отсиживался там. Для таких случаев давным-давно были разработаны и утверждены положения, которым полицейские и следовали.