Однако нельзя было сказать, что все здесь осталось по-прежнему. Не изменилось количество спешивших по улицам, но произошли очень заметные изменения в их составе. Сейчас, ночью, на улицах не было ни одного человека, одни только роботы.

Калибан смотрел на гордые, ярко освещенные, пустые в этот час башни Аида, на великолепные широкие улицы – грандиозные и не воплощенные до конца замыслы архитекторов. Сердце этого мира, этого города было пустым, бесплодным.

Но безлюдные улицы по-прежнему не были пустынными. И днем людей здесь было не так уж много, но сейчас повсюду были роботы, одни только роботы. Калибан остановился в тени дверной арки и стал за ними наблюдать.

Роботы, заполнившие улицы ночью, отличались от тех, что были здесь днем. Почти все, кого он видел днем, были чем-то вроде личных слуг. Сейчас на улицы вышли более мощные роботы. Они перевозили крупные грузы, работали на стройках, подметали мостовые и тротуары, пока вокруг было как можно меньше людей, которых им явно не хотелось беспокоить.

Несколько массивных роботов черного цвета тяжело топали вниз по улице, мимо Калибана, к высокой радужной башне, недостроенной, но уже очень красивой. Неподалеку от того места, где стоял Калибан, было еще несколько таких же прелестных башен, практически пустых. Напротив, через улицу, другая группа роботов трудилась, разбирая на части здание, которое выглядело не намного более старым или бывшим в употреблении.

За тот час, пока Калибан стоял и наблюдал, он видел множество роботов, выполнявших такую же ненужную, лишнюю работу. Они выискивали мусор, которого не было, полировали и без того сияющие окна, выбирали сорняки на чистых газонах и лужайках, старательно заботились о том, чтобы центр города выглядел ухоженным и совершенным во всех отношениях. Почему эти роботы не убирают окраины – заброшенные, обшарпанные, грязные районы, где их работа имела бы какой-то смысл? Почему они работают здесь?

«Пустой город». Калибан задумался над этими словами. Они эхом звучали в его мозгу. Из своего блока памяти, из отзвуков ощущений того, кто создавал этот блок, Калибан знал, наверняка знал, что города не должны быть такими. Здесь творится что-то очень неправильное!

Из блока памяти всплыл еще один пакет сведений, точных, непреложных фактов, – но груз эмоций, сопровождавший эти факты, был, как никогда, сильным и отчетливым. Это больше всего беспокоило того, кто создал блок памяти Калибана. Из года в год численность людей здесь неуклонно уменьшалась, а численность роботов, наоборот, росла. «Как такое могло случиться? – недоумевал Калибан. – Как могли люди дойти до такого?» Но блок памяти не знал ответа на эти вопросы. Калибан не понимал как и почему, но этот вопрос неожиданно стал для него самого жизненно важным, и он ничего не мог с этим поделать.

«Почему? – задумался Калибан. – И почему я задумываюсь – почему?» Калибан заметил, что большинство виденных им роботов не страдали избытком любопытства. Как раз наоборот, никто из них не проявлял почти никакого интереса к окружающему. И снова Калибана вывела из равновесия одна мысль. Если создатель сотворил его мозг по такому необыкновенному образцу, не одарил ли он его заодно необычайно развитым любопытством? Калибан почувствовал какую-то странную уверенность, что так оно и было. Но несмотря на то, что его чувство любопытства явно умышленно усилили, это не мешало Калибану удивляться по-прежнему.

Ну почему, почему, почему эти роботы слепо, бессмысленно строят и разбирают снова и снова, вместо того чтобы оставить все как есть?! Почему они возводят огромные здания, если никто не станет в них жить? Безумие. Все вокруг – безумие! Голос из блока памяти прошептал, что город – только отражение пороков, искажений в обществе. Это общество принимает самые извращенные формы, при которых только возможно нормальное существование и развитие.