Мирта убрала оружие в кобуру и вынула компьютерную карту местности. Повозилась немного с регулировкой экрана.

– Ладно. Все не так уж плохо. Давай посмотрим хотя бы главные магистрали, которые подходят к этому дому.

– Как ты думаешь, можно их перекрыть, пока он не перебрался по тоннелям в другой район? Все главные магистрали – проложенные в плановом порядке, конечно, – оборудованы автоматическими дверями, – сказал Мэлдор.

– Попробовать можно. Так или иначе, их все равно надо позакрывать, – согласилась Мирта и включила переговорное устройство. – Это бригада двенадцать тридцать один, преследуем преступника. Необходимо немедленно перекрыть все тоннели подземных коммуникаций в квадрате А – 7 – Б – 26! – Мирта выслушала ответ, а Тензо показалось, что он почти слышит, как одна за другой опускаются тяжелые двери-заглушки, отрезая этот квадрат от всего города. Мирта сказала: – Надо было сделать это сразу. Если робот не успел выбраться за Б – 26 – он у нас в руках!

Тензо глянул на свою напарницу и сказал:

– Пора позвать остальных.

Калибан услышал скрежет закрывающихся дверей тоннеля. Он шел спокойным, ровным шагом по узкому проходу, но теперь бросился бежать что было сил в надежде успеть проскочить. Не успел. Увидев запертую дверь, Калибан понял, что начинаются крупные неприятности. Толстая бронированная дверь была как будто специально предназначена надежно отрезать путь к отступлению. Калибан попробовал нажать на нее, но эту дверь делали с расчетом на силу робота, и она не подалась ни на дюйм. Контрольная панель была встроена в саму дверь. Калибан сверился со своей картой.

Тоннель А – 7 – Б – 26 был Н-образной формы, с отводками ко всем углам здания и вертикальными шахтами по углам, выходящими в центральную сеть городских коммуникаций. Сам тоннель был пуст, в нем не было ничего, кроме голых стен, пола и потолка, на балках перекрытия вдоль всего тоннеля через равные промежутки горели фонари. Эти балки были, похоже, сделаны из какого-то пластика, около двадцати сантиметров в поперечнике, и располагались через каждые пять метров.

Тут Калибану кое-что пришло в голову. Он быстренько сверился с блоком памяти и выяснил, что люди гораздо хуже видят, чем он, особенно в темноте. И у них в теле нет никаких дополнительных источников освещения. Калибан повернулся и побежал назад, разбивая на ходу все лампочки. Свет погас, по всему тоннелю за его спиной пол усеяли осколки битого стекла. В непроглядной темноте тоннеля, в двадцати метрах от запасной двери, светились только ярко-голубые глаза робота. Но Калибан переключился на инфракрасное зрение и погасил свечение глаз. Он уперся руками в одну из стенок шахты, ногами – в другую и так добрался до самого верха, под потолок. Он зацепился за выступ перекрытия и притаился между двумя опорными балками. Это было уже кое-что – по крайней мере, лучше, чем просто торчать посреди пустого коридора. Калибан еще не придумал, как отсюда выбраться. Он знал одно – спрятавшись в темноте, он проживет чуть-чуть дольше, чем если оставит надежду и будет сложа руки ожидать конца.

Калибан висел под решеткой и ждал. Прошло, казалось, ужасно много времени. Его встроенный хронометр точно показывал время, но почему-то эти считанные минуты и секунды не соотносились сейчас с ощущением времени. Странно сознавать, что эти минуты и секунды вполне могли оказаться последними.

Почему полицейские так долго не показываются? Что их задержало?

Наконец внизу послышался какой-то скрежет и грохот. Калибан осторожно повернул голову, лицом к перекрытию, чтобы получше спрятаться за опорной балкой. Внизу раздалось:

– Проклятие! Он поразбивал все лампы!

По ту сторону двери показались лучи фонариков. Как любые лампы видимого диапазона, эти фонари давали и инфракрасный свет, поэтому Калибан прекрасно их видел.