В новом пополнении прибыл аж целый магистр [4]! Понятное дело, ему было плевать на хроносдвиг. Как и подозревал Чадан, от новой игрушки отказались все его коллеги… Но не просто так! Они знали о вкусах и предпочтениях Чадана.

[Идеально!] — горе-целитель уже мысленно представлял весь список унижений, в конце которого он, быть может, разрешит магистру прикоснуться к пациентам. — [Ты в моей власти, жалкий тхойне!]

Так раса Чадана называли обычных людей. Тех, кто не имел золотистого оттенка кожи и третьего глаза, позволяющего видеть мельчайшие флуктуации энергии в теле пациента. За эту расовую особенность их и ценил полубог [10] Асклепий.

Реализация плана началась нормально. Чадан не стал давать выскочке пациентов, ожидая, когда тот начнёт возмущаться и умолять. Все мыслимые и немыслимые аргументы Чадан знал наизусть. Пятнадцать лет опыта работы, как-никак! Так что больница защитит Чадана от любых проблем. Благо в каждой клинике Асклепия дежурит судья-наблюдатель [6]. Эти зубры любые проблемы щёлкают как орехи.

Первые шесть часов всё шло как по маслу. Магистр, именем которого Чадан даже не поинтересовался, засел читать правила больницы. Затем он вдруг куда-то пропал, и у Чадана от этого аж на душе стало тепло!

[Всё, попался!] — думал про себя целитель, предвкушая выволочку подопечного. — [Я тебе такое устрою, что ты забудешь о сне и отдыхе до окончания срока рабства… То есть задания.]

Прошёл ещё час, за ним другой. А магистр всё никак не появлялся. Чадан уже было подумал, что игрушка сбежала, отказавшись от задания. Но тут в пятое приёмное отделение, пыша от гнева, пожаловали коллеги.

— ЧАДАН! — натурально орал Мудхут, размахивая руками. — Ты совсем страх потерял? Какого хрена ты забираешь моих пациентов?

— Каких именно? — спокойным тоном произнёс трехглазый, указывая на половину пустующих коек. — Забирайте, если надо. Больница всё равно выровняет потом мою зарплату до уровня ваших.

— Ты… ты издеваешься? — Мудхута от едва сдерживаемого гнева стало потрясывать. — Целитель из твоей группы перехватывает наших пациентов. Причём лечит их прямо на улице. Я уже три десятка таких принял, пока стоял на входе. Чувствую себя консьержем, который подсказывает, где касса.

Илако стоял рядом с Мудхутом. Гневно сверкая всеми тремя глазами, он недовольно буркнул:

— Вот-вот! Твой подопечный даже расценки наши выучил. Тем, кого лечил, он выдаёт бумажку с надписью Довлатов «Дракон-чви» и направляет в кассу. Мы обошли все отделения, прежде чем поняли, что он из твоих.

Секунду Чадан не понимал, о ком вообще речь, а потом дошло. Его игрушка вздумала бунтовать!

Кипя от гнева, Чадан выбежал из больницы. Коллеги поспешили вслед за ним. Лавируя в толпе пациентов, идущих от портала, три целителя вскоре нашли Довлатова. Тот спокойно работал посреди улицы, леча очередного бедолагу. Стоявший рядом парнишка выписывал от руки чеки на оплату. Очевидно, это ассистент, занимающийся бумажной работой. И когда он только успел его нанять?

— ТЫ-Ы-Ы! — чеканя шаг, Чадан медленно приближался к магистру. — Неуч! Выкормыш тхойне, взращённый на хрен пойми какой помойке! Как смеешь ты, ничтожество, красть у меня пациентов?

Довлатов спокойно повернулся к крикуну.

— Повторите, пожалуйста, — целитель отчего-то улыбался. — У меня, видимо, со слухом проблемы. Что вы сказали?

— Ничтожество! — Чадан орал, глядя сначала на недоцелителя, а потом на толпу. — А вы чего молчите, недоумки? С чего вы взяли, что он, вообще, что-то умеет.

— Отлично, — продолжая улыбаться, Довлатов обернулся к толпе. — Все слышали? Этот целитель публично неоднократно оскорбил меня, находясь за пределами больницы. Следуя пункту три «А» части четвёртой свода правил больницы «Кош», я вызываю вас, Чадан, на дуэль.