— Уа-а! — вскакиваю с койки, держась за бешено бьющееся сердце. — Вспомнил! Странствующий целитель…

[Имя из той жизни вслух лучше не произносить. Довлатов, этого пока достаточно,] — думаю про себя, осторожно осматривая больничную палату. — [Неизвестно ни где я, ни какая вокруг обстановка.]

Пытаясь отдышаться, смотрю на свои руки. Худые, без намёка на шрамы и годы упорных тренировок. Тело тоже не моё, но хотя бы возраст почти тот же. Лунный свет сквозь окна осветил палату, выхватывая три пустые койки. У меня всего один сосед, но и тот, судя по храпу, видит десятый сон. В зеркале, стоящем за его кроватью, отразился рослый парень с тёмной шевелюрой, в больничной робе, да ещё и с забинтованной головой.

Над моей койкой нашёлся бейджик с именем пациента.

— Макс Граут… значит, — чувствую, как сердце в груди грохочет, откликаясь на услышанное имя. — Спасибо, друг… Правда, спасибо, кем бы ты ни был. Раз уж я занял твоё тело, то на мне теперь долг жизни.

Мне повезло настолько, насколько вообще возможно: переход из одного мира в другой, да ещё и со вселением в новое тело. Сработали сразу два благословения Великих Сущностей — Матери Чудовищ и Двумерного Человечка. Епархия одной — жизнь во всех её проявлениях. А второй управляет измерениями.

— Выжил, — шепчу я тихо, сидя на больничной койке. Заодно накладываю «Фокус». Сразу стихает накал нахлынувших эмоций. — Пока я жив, и у землян есть надежда на спасение. Нужно время, ресурсы, рычаги влияния на ситуацию с Олимпом. Ладно-ладно, не спешить! Вот так, дышим спокойно. Шок от переноса в другой мир сейчас пройдёт. Сначала надо во всём тут разобраться. Макс Граут… Макс Граут… Теперь я Макс Граут.

Феномен переселения душ неофициально имелся и на Земле. Здесь же… иметь имя в новом мире уже неплохо. Так легализоваться среди местных будет проще. Снова смотрю на руки. На среднем пальце остался след от кольца… «Фамильного» тут же подсказывает память прежнего владельца.

— Макс Граут из благородных, — присматриваюсь к ладоням и запястьям. — Никаких мозолей, и нет намёка на тренировки. Не знаю, кем ты был, парень, и что происходит, но я помогу… нам. Орков-наёмников в том переулке послал кто-то не из бедных. Убийство, замаскированное под ограбление. Хм… возможно, кто-то умный? Или злопамятный? Зачем иначе ему понадобилось кольцо?

На запястье сохранилась моя метка Древних в виде небольшого ромба — значит, всё это не сон. Мозг лихорадочно воссоздал события последних дней. «Фокус» и тут помог, отсеяв лишние эмоции.

[Кто-то подстрелил Макса Граута. Затем его доставили в больницу. Силовики почему-то не смогли сразу провести опознание. Но потом я точно слышал, как кто-то назвал меня «господином Граутом».]

Ещё раз приглядываюсь к соседу по палате. Мужчина за пятьдесят, сухонького телосложения лежит поверх покрывала в верхней одежде. На стуле, направленном к моей кровати, висит его пиджак. М-да, а ведь я поспешил с выводами, думая, что это пациент! Скорее уж, верный слуга, дожидающийся момента, когда его господин очнётся.

Чуть наклонившись вперёд, присматриваюсь к стоящим у кровати туфлям старика. Подошва стёрта, поцарапанный нос и задник. А ведь обувь — это первое, на что мужчины смотрят. Видимо, хозяин из меня был так себе, раз мой слуга ходит в обносках.

— Ауч! — от телодвижений разболелась голова. — Точно! В меня же стреляли.

Накладываю на себя «диагностику» и тут же замираю, удивлённо хлопая глазами.

— Какого чёрта⁈ — подняв руки, смотрю на цвет ауры, которая их окружает. — Бесцветный или, скорее, молочно-белый?

В прошлой жизни цвет моей ауры был зелёный — то есть цветом эссенции Жизни.