Теперь его со всех сторон окружали индейцы, должно быть, их было не меньше дюжины. Они бежали к нему, стараясь сомкнуть круг. Он опять резко развернул коня и помчался на одного из них. Индеец попытался отскочить в сторону, но было уже слишком поздно.

Огромное животное неслось прямо на него, индеец упал, а из-под тяжелых копыт раздался душераздирающий крик. В следующее мгновение Каллаген уже мчался прочь.

Он услышал какой-то звук: должно быть, это опять стрела… Каллагену в конце концов все же удалось ускользнуть от индейцев, правда, ему, наверное, просто повезло, в чем на этот раз он был обязан ловкости и сообразительности лошади, которая спасла ему жизнь.

Он ни секунды не верил, что индейцы отстанут. Хороший наездник может долго гнать свою лошадь… Единственное, что нужно, это время, а у индейцев его хватало. На какое-то время он от них оторвался, но не мог бесконечно гнать животное, а они будут приближаться — эти быстрые, заядлые вояки, преследующие его.

На фоне звездного неба смутно вырисовывался пик — цель его путешествия. Он направил коня по широкому кругу вдоль холма, который равномерно поднимался куполом к пику. Он не надеялся вызвать замешательство среди своих преследователей и трезво оценивал их, зная, что они умны, дотошны и безжалостны.

Он перевел лошадь на рысь и так проехал добрых полмили. Затем замедлил движение и повел шагом вверх. Слева от него замаячила неясная тень, справа возникла другая. Он чувствовал, что они пытались заставить его повернуть к ним. Но, если бы он это сделал, его тотчас бы окружили сзади.

Он натянул поводья и остановился, прислушиваясь, потом резко развернул лошадь и под углом снова пустил быстрым шагом вдоль холма. Он постоянно украдкой оглядывался по сторонам. Теперь индейцы знали, куда он направляется, и явно намеревались помешать ему. Его глаза привыкли к темноте, теперь он мог заметить своих преследователей за деревьями джошуа… если те, конечно, выдадут себя каким-то движением.

Он намеренно подпустил одного индейца ближе к себе и развернул коня так, чтобы можно было драться поочередно с обоими.

Индеец находился рядом. Каллаген отвернулся, давая ему возможность обрести уверенность в себе, подсчитывая, сколько шагов ему придется сделать. Когда индеец шагнул в третий раз, Каллаген резко повернулся, вытащил револьвер и выстрелил.

Каллаген точно рассчитал цель — это был горизонтальный выстрел: индеец как раз собирался прыгнуть. Пуля попала ему в грудь, а Каллаген тотчас пришпорил коня и помчался вперед. Этим выстрелом он намеревался не только убить индейца, но и известить Спрага о том, что идет помощь.

Он взобрался на вершину холма; вокруг простиралась открытая территория. Он ехал по неровной почве к вершине, что возвышалась над окружавшей ее местностью. У края скалы он остановился.

Не зная, есть ли поблизости индейцы, он долго прислушивался к тишине. Потом повел лошадь вдоль скал на северо-запад. После того как был пересечен низкий кряж, он снова остановился, глядя на восток, где в небо упиралась цепь гор.

Он решил подождать здесь, его нервы были на пределе. Вероятно, индейцы догадывались, что он ехал к Спрагу и его людям, и они, пройдя мимо этих гор, подадут сигнал тем, кто окружает солдат, возвещая о своем приближении.

Ночь была прохладная. Вот-вот наступит рассвет. Горы были уже почти в двух милях от Каллагена, а местность, что пролегла между ними, представляла собой голую, каменистую почву, кое-где поросшую джошуа. На ней негде было спрятаться.

Солдаты должны были услышать его выстрел, они будут знать, что что-то происходит неподалеку от них в темноте ночи. Он ждал. Седок и лошадь сливались в одно целое на фоне возвышающейся за ними скалы.

Он чувствовал, как постепенно его лошадь успокаивается, как напряжение уходит из ее мышц.