После этого экран окончательно погас.

Приближалась ночь. Все, кроме Синьга и Ресьиня, отправились на корабль. Дьеньи осталась дежурить у постели раненых.

– Я тоже могу остаться, – предложил Широков.

– Спасибо, – ответил Синьг, – но этого не нужно. Нас троих вполне достаточно. Вы устали – отдохните!

ГЕСЬЯНЬ

– Мы полетели на Каллисто, чтобы увидеть будущее нашей Земли, – сказал Синяев. – А по дороге увидели ее прошлое.

– Да, это верно, – согласился Широков. – Сетито можно назвать прошлым Земли.

– И Рельос тут совсем как Солнце, – продолжал Синяев. – И небо голубое. А лес напоминает каменноугольный период, как его изображают в школьных учебниках. Такой была наша планета много миллионов лет назад. Как и здесь, по ней бродили гигантские бронтозавры и летали птеродактили. И не было людей.

– На Каллисто не будет зеленой травы, – сказал Широков. Они сидели на «крыше» звездолета и грелись под лучами высоко стоявшего Рельоса. Оба любовались природой Сетито, зеленым лесом, травой, небом. Все здесь напоминало природу далекой родной Земли.

Для каллистян Сетито была холодной планетой, а людям было жарко. Широков даже снял рубашку.

– Хорошо! – сказал он. – На Каллисто мы будем мучиться от жары.

– Если станет невтерпеж, – засмеялся Синяев, – отправимся на отдых в полярные области.

Как всегда, беззвучно поднялась подъемная машина. Появился Диегонь в сопровождении Мьеньоня и Линьга. Командир погибшего звездолета с изумлением посмотрел на Широкова.

– Что вы делаете? – сказал он. – Разве можно раздеваться на таком холоде?

Диегонь улыбнулся.

– Они привыкли, – сказал он. – На их планете такая температура воздуха считается теплой.

– Сегодня не тепло, а жарко, – сказал Широков. Линьг с сомнением покачал головой. Он не скрываясь рассматривал розовую грудь и руки Широкова. Еще не привыкнув к людям Земли, он видел в них много необычайного, что давно стало привычным для Диегоня и Мьеньоня.

– Погрейтесь! – ласково сказал Диегонь. – На Сетито Рельос ничем не отличается от вашего Солнца. На Каллисто вы нигде не найдете таких условий.

– Мы только что говорили, – сказал Синяев, – что если устанем от жары, то отправимся в полярные области Каллисто.

По лицу Диегоня прошла тень озабоченности.

– Все равно, – сказал он. – На нашей родине нигде нет условий, подобных земным.

– Как же так? В полярных областях должен быть холод! Относительный, конечно.

– Это верно, но все же вы не будете чувствовать себя так, как чувствуете здесь.

– Объясните, – попросил Широков.

– Это сделает Синьг. Сейчас он поднимется наверх и поговорит с вами.

Тон Диегоня был каким‑то необычным. Оба друга заметили это.

– Случилось что‑нибудь? – спросил Широков.

– Случилось то, что и должно было случиться. Наша вина, что мы не подумали об этом раньше.

– Ничего не понимаю, – сказал встревоженный Широков.

И он и Синяев смотрели на Диегоня, ожидая более ясного объяснения, но командир звездолета ничего больше не сказал. Он и его спутники надели крылья и улетели к кораблю Гесьяня, стоявшему в стороне леса, на расстоянии полутора километров.

Он прилетел рано утром. Едва взошел Рельос, над лесом показался необычайного вида аппарат.