Широков и Синяев первыми вошли в «лодку». За ними последовали Женьсиньг, Диегонь и Бьяининь.

Когда кто‑нибудь ставил ногу на борт, олити покачивалась, точно под нею находилась вода невидимого озера.

Мьеньонь внимательно следил за посадкой.

– Вес олити увеличился, – сказал он. – Почему это не влияет на ее положение?

– Сила антигравитационного поля изменяется автоматически, – ответил Женьсиньг. – Мы скоро вернемся.

Прозрачный колпак опустился.

Широков и Синяев сильно волновались. С этого момента начиналась их жизнь на Каллисто. Впереди на каждом шагу их ожидало неожиданное и непонятное, неизвестная обстановка, чуждые условия быта. Этот «автомобиль», не подчиняющийся законам тяготения, был первым звеном длинной цепи, которую им предстояло наблюдать в продолжение трех земных лет.

С чувством, похожим на то, которое он испытал, когда за ними закрылась дверь подъемной машины в день старта с Земли, Широков опустился в кресло, сделанное как будто из стекла. Оно мягко поддалось, облегая тело упруго, как жидкость. Он перестал ощущать свой вес. Так бывает, когда погружаешься в воду.

Никто не сел за управление, – его не было.

Как только опустился прозрачный колпак, олити плавно повернулась и двинулась вперед.

Кто же все‑таки управляет ею? Неужели она сама выбирала дорогу, с помощью каких‑то необычайно совершенных «телеглаз», «электронного мозга» и созданных каллистянами механических «нервов»?

– Я знаю столько же, сколько и вы, – с непривычной сухостью ответил Диегонь на вопрос Синяева.

– Начиная с завтрашнего дня, – сказал Женьсиньг, –вы получите ответ на любой ваш вопрос. А сейчас не отвлекайтесь. Для всей Каллисто сегодня торжественный и радостный день встречи. Потом, в Атилли.

– Что такое Атилли? – все же спросил Широков.

– Хорошо, что хоть на это я могу вам ответить, – улыбнулся Диегонь. – Атилли – это название города. Очевидно, решили поселить вас в нем.

– Именно так, – сказал Женьсиньг. – Мы долго думали, где вам будет лучше, и остановились на Атилли. Это самый далекий от экватора город из всех больших городов Каллисто.

– Это правильно, – сказал Синяев, – но только на первое время.

– Вы можете жить где хотите, – поспешно уверил его Женьсиньг.

– А где живете вы? – спросил Широков у Диегоня, впервые подумав, что придется, может быть, расстаться со спутниками по полету, к которым они так привыкли.

– Никто из нас, – ответил Диегонь, – никогда не жил в Атилли. Но мы проводим вас туда и останемся там, чтобы быть вместе.

Обрадованный Широков провел пальцами по лбу Диегоня. Люди уже привыкли выражать благодарность по‑каллистянски. Это было то же, что крепкое рукопожатие на Земле.

Олити остановилась у самой арки, которую Широков и Синяев видели недавно на экране в центральном посту звездолета.

Выйдя из машины, они сразу обратили внимание на скульптуры у входа и легко узнали всех своих спутников.

– Их придется переделать, – сказал Женьсиньг. – От Мьеньи вернулись не двенадцать человек, а четырнадцать.

– Слово «Мьеньи» также придется переделать, – заметил Бьяининь. – Звезда, которую мы называем «Мьеньи», имеет другое название – Солнце.

– Сьольньце, – медленно, с трудом повторил Женьсиньг. – Это трудное слово. Но говорить «Мьеньи» мы больше не имеем права. А как вы называли наш Рельос?

– Сириус, –ответил Синяев.