Синяев прилетел, когда все сидели за ужином. С ним были Бьесьи и Аинь Зивьень.

Георгий Николаевич вошел в комнату с радостным, взволнованным лицом и бросился на шею Широкову. Он так крепко обнял его, что Петр Аркадьевич сразу понял, что и на этот раз их мысли и чувства были одинаковы.

– Что я узнал! – сказал Синяев по‑русски. – Мы скоро будем говорить с Землей.

– Как говорить?

– По телеграфу.

Широков подумал, что его друг сошел с ума.

– По какому телеграфу? Подумай, что ты говоришь? Разве это возможно?

– В том‑то и дело, что возможно. – Синяев радостно засмеялся. – Не веришь? Спроси Зивьеня. – Он повернулся к каллистянам и продолжал уже на их языке: – Мой друг мне не верит. Подтвердите ему, что я говорю чистую правду.

Зивьень посмотрел на Широкова и очень серьезно сказал:

– Если разговор идет о связи с Землей, то Синяев говорит правильно. С его помощью мы убедились, что можем осуществить задуманное. По счастью, как для нас, так и для вас он опытный астроном. Будь с вами человек другой специальности, ничего бы не получилось. Но для успеха нужна большая работа. Готовы ли вы к ней?

– Если дело идет о связи с Землей, на которую не потребуются долгие годы…

– Ни одной минуты, – вставил Синяев.

– …то, разумеется, я готов на все для ее осуществления.

– Ты знаком с азбукой Морзе? – спросил Синяев.

– Не имею о ней ни малейшего представления.

– Мы так и думали. Но в какой‑нибудь из книг, взятых нами с Земли, она должна найтись. Иначе все пойдет прахом.

– Объясни же, наконец, в чем дело. Что ты меня мучаешь? – взмолился Широков.

– Легко сказать! Я сам с трудом и далеко не все понял. Но это долгий разговор. Вернемся домой.

Широков привык читать мысли Синяева. Он понял, что Георгий почему‑то не хочет говорить при каллистянах.

– Вернемся, – сказал он, вставая.

Как всегда, никто не пытался уговорить их остаться, раз они выразили желание уйти.

– Разрешите мне завтра утром посетить вас, – попросил Зивьень. – Надо обо всем договориться подробно.

– Ну разумеется, – ответил Синяев. – Может быть, вы переночуете у нас? – с легкой запинкой, которую заметил один Широков, прибавил он.

– Нет, я останусь здесь. Расскажу обо всем Диегоню.

– Вы давно знакомы? – спросил Широков, желая выяснить, в каких отношениях находится Зивьень с семьей его старого друга. Он видел, что они поздоровались так, как будто виделись еще вчера.

– Я знаю Диегоня, – ответил Зивьень, – так же, как знают его все каллистяне. Но мы увиделись впервые. Вьег Диегонь вызвался проводить их.

– Будем очень благодарны, – ответил Широков. – Я сам хотел попросить об этом.

Попрощавшись, они вышли на террасу. Бьесьи села в олити Диегоня и улетела домой. Вьег Диегонь должен был вернуться на олити Синьга, которая так и осталась на террасе дома Широкова и Синяева.

Уже стемнело, и деревья сада потеряли свою яркую окраску. Небо по‑прежнему было затянуто облаками; погода не менялась в эти дни. Каллистяне продолжали охранять своих гостей от прямых лучей Рельоса. Искусственная облачность была достаточно плотна, но дождя не было.

– В Атилли дождь не нужен, – как‑то ответил Диегонь на вопрос Широкова. – Атмосферная влага направляется для поливки полей и лесов.