Анатолий повертел перстень в руках, словно что-то прикидывая.

— Знаешь, — взгляд его стал задумчивым, — этот камень не терпит лживых и злобных людей — им он приносит несчастье. А еще говорят, что изумруд укрепляет здоровье, продлевает жизнь и вообще нейтрализует любой негатив. Его нужно пристально и подолгу разглядывать, дескать, в нем отражается все тайное и видится будущее. Словом, замечательный камень!

— Ты и в камнях разбираешься? — Татьяна в веселом удивлении всплеснула руками.

— Ровно столько, сколько нужно в моей профессии, — ответно улыбнулся Анатолий и поднес перстень к глазам. — Удивительное дело, что камень вообще сохранился! Очень он нежный на самом деле. А этот пожар пережил, не потускнел, не потрескался.

Он осторожно вернул перстень в пакетик.

— Что ж, с первой значительной находкой нас. Дай бог, не последней!

— Здравствуйте, — раздалось за спиной, — можно посмотреть?

Татьяна вздрогнула и оглянулась. Федор! Легок на помине.

А тот уже опустился на корточки рядом с Анатолием, взял у него пакетик с перстнем. Осмотрел с мрачным видом и покачал головой.

— Знатная находка! Нетипичная!

— Судя по надписи, перстень принадлежал немцу, — сказал Анатолий.

— Не скажите, — усмехнулся Федор. — Многие из окружения Петра Первого носили такие перстни. Тайное Братство Белого Льва. О нем мало что известно, но по своему влиянию оно не уступало масонам.

— Братство Белого Льва! — шлепнул себя по лбу Анатолий. — Как я упустил? Голова льва, надпись… Выходит, перстень принадлежал кому-то из важных особ, близких к Петру? Он ведь тоже был членом Братства?

— Слухи эти ничем не подтверждены, — Федор чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету. — Но хозяином перстня, тут я с вами согласен, мог быть кто-то из сподвижников Петра Первого.

— Мирон Бекешев или Герман Бауэр…

— Герман Бауэр?

Татьяне показалось, что Федор насторожился.

— Ну да! Мирон Бекешев, воевода Краснокаменского острога, был некоторое время приказчиком на Абасуге, затем его сменил Бауэр. Оба — люди Петра Первого.

— Вам лучше знать, — усмехнулся Федор и поднялся на ноги. — Я сегодня подежурю на раскопе.

— Я и сам хотел просить вас подежурить ночью, — сказал Анатолий и тоже поднялся на ноги. Пожал широкую ладонь бригадира. — Распоряжусь, чтобы ужин вам доставили на раскоп.

— Вечером не ем, — отрезал Федор, — а чай и сам вскипячу на костре. Есть у меня котелок и заварка.

— Ну смотрите! — пожал плечами Анатолий. И подал руку Татьяне. — Поедем в лагерь?

Федор смерил ее взглядом, усмехнулся.

— Гляжу, с костылями расстались?

— А вам что за дело? — неожиданно рассердилась она. — Рассталась и рассталась! Вас это волнует?

— Абсолютно не волнует! — Федор прищурился. — Простите за бестактность! — и, кивнув, направился в сторону раскопа.

Отчего-то вдруг от этих слов, несмотря на вполне корректный тон, в воздухе вновь повисла тревога. Словно колючий осенний ветер забрался под легкую рубаху и прошелся по телу неприятным ознобом. Татьяна посмотрела на Анатолия и поняла, откуда взялась тревога.