Я шла по нашему лугу, с ангелом на руках, и вспоминала, как этим же путем несла нашего ребенка. Тем вечером было ужасно холодно — гораздо холоднее, чем когда мы хоронили малышку. Наверное, светила луна, потому что я легко отыскала могилу. На ней отпечатался след от подножия ангела, а еще там были следы Гордона, которые он оставил, когда забирал его. И конечно, там было каменное сердце.

— Я видела ее могилу, — хрипло произнесла Мария. — Вы похоронили ее рядом с сердцем.

— Я поставила ангела обратно на могилу Хэтауэй, — сказала Софи. — А потом бросила пистолет в реку. — Она взглянула на Марию. — Я старалась укрепить его как можно лучше, но земля была мокрая и скользкая. Он все еще на месте, да?

— Да, — ответила Мария.

— Ты не могла бы проверить, хорошо ли он укреплен? Чтобы он не сдвинулся.

— Я проверю, — пообещала Мария.

Софи удовлетворенно кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста.

Они посидели еще несколько минут, пока Мария не вспомнила, что ей пора идти.

— Я люблю тебя, — сказала она, целуя Софи на прощание. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось, но постепенно все наладится.

— Я люблю тебя, — произнесла Софи и крепко обняла сестру. — Прощай!

Мария обернулась, чтобы в последний раз помахать ей рукой, а потом покинула комнату. Она собиралась обмануть остальных членов семьи, сказав им, что Софи пошла исполнять свои обязанности костюмерши, чтобы они думали, что она находится за кулисами и помогает выступающим переодеваться. Мария не почувствовала, что сама находится во власти обмана. Не поняла, что Софи попрощалась с ней навсегда.

Эпилог

«В мире существует уйма трудов, посвященных геофизической разведке, взятию образцов почвы, расчистке и разметке раскопов, но ни одного, в котором говорилось бы о том, как правильно закапывать их обратно», — думала Мария. По ее спине пробегала легкая дрожь. Она прикрывала глаза рукой, словно солнце светило слишком ярко. Туманное свечение стояло над водами бухты. Они поплыли на остров Подзорной трубы в шлюпке Дункана, потому что там была отапливаемая каюта, и теперь Мария, стоя на корме, проверяла свои инструменты. Был конец ноября.

Шагая по мелководью с рюкзаком за спиной и лопатой в руках, Мария порадовалась, что надела сапоги. Ее ноги оставляли на песке глубокие следы. Откуда-то с пляжа доносились детские голоса: наверное, дети резвились в соседней бухте. Она пожалела, что Джеми не смог поехать с ними, и Дункан расстроился из-за этого. В эти выходные была его очередь забирать сына, но родители Алисии приехали навестить их, и они поменялись днями.

Мария забралась на вершину холма и перевела дыхание. Могила индианки была в том же состоянии, в каком она оставила ее в июле. Дункан периодически заезжал проверить, не сбился ли тент, но Мария впервые заставила себя вернуться сюда, и то только потому, что на следующий день обещали снегопад.

Хотя поля и болота уже подморозило, песчаная почва острова оставалась такой же мягкой и податливой. Мария вдавила ногу в сапоге в песок, оставив на нем глубокий след — так развлекаются дети в жаркие летние дни на морском берегу.

Снова прикрыв ладонью глаза, она посмотрела вверх. Тонкая пелена высоких облаков закрывала небо, вокруг солнца образовалась корона — «нимб», как говорила Хэлли.

Мария обошла вокруг могилы, осматривая закрывавший ее тент. Громкий всплеск заставил ее обернуться: скопа поднималась над водами бухты, взмахивая широкими крыльями, в ее когтях билась рыба.