Софи ничего не ответила. Она стояла прямо и смотрела вдаль поверх головы дочки. Мария была поражена тем, что отец называет Гордона болваном и Клещиком, а Софи и Гвен не осмеливаются вступиться за него. Поискав сына глазами, Эд выбросил вверх руку и завопил:

— Эй, Клещик! Иди-ка сюда! Потанцуй со своей женой.

Сгорбившись, словно мальчишка, пойманный за какой-нибудь проделкой, Гордон подошел к ним и робко улыбнулся. Он не отрывал взгляда от родителей; Софи потянулась было к нему, однако вместо нее он обнял Гвен.

— Отличная вечеринка, мама, папа, — произнес Гордон.

— Ты поел, дорогой? — спросила его мать. — Попробовал эти маленькие колбаски?

— В соусе барбекю? Да, съел почти целую тонну. Обожаю их.

— Я знаю, — сказала Гвен. — Я тоже их обожаю.

В присутствии Гордона она совершенно преобразилась — подтянулась и заулыбалась. Если бы Марию попросили описать отношение Гвен к сыну одним словом, это было бы слово «благоговение».

— Видел, как ты прохлаждался сегодня, Клещик, — заметил Эд.

— Нет, папа, — сказал Гордон, нахмурившись: он явно пытался вспомнить, какой момент тот может иметь в виду. — Я был занят весь день. Пытаюсь заключить договор с фирмой «Дач Бой».

— «Дач Бой»! — воскликнул Эд. — А почему тебя не устраивает «Кавер-Брайт»? Мы всегда работали с этой фирмой. Это именно то, чего хотят покупатели.

— Они не доставляют товар в срок, — сказал Гордон, судорожно сглатывая слюну. — Покупатели приходят ко мне, а у меня пустые полки. Думаю, это будет отличная сделка.

Отец ухмыльнулся:

— Клещик и его отличные сделки. Да-да, именно это я и говорю: ты и твои отличные сделки.

— Почему Эд называет папу Клещиком? — спросила Фло, сжимая ладошками щеки матери.

— Потому что однажды к нему присосался клещ, — объяснил дед. — Ему тогда было десять лет, и он ходил с огромным уродливым клещом на шее. Кто первый придумал эту кличку? Пол Конклин?

— Да, кажется, он, — ответил Гордон. Марии стало стыдно за Гордона, стыдно за себя — за то, что она стоит и слушает, как Эд рассказывает об этом отвратительном эпизоде. Ей захотелось обнять Софи и Фло и отвести их подальше, чтобы они не видели, как унижают Гордона, а он не видел, что они это видят.

— Пол Конклин, — повторил Эд. — Великий бейсболист. Сколько он выбил в ваш выпускной год? Триста шестьдесят?

— Да, кажется, триста шестьдесят, — Гордон по-идиотски повторял за отцом его слова.

— Неудивительно, что он сделал такую карьеру, — сказал Эд. — А где он сейчас? Работает спортивным комментатором в «Уайт Сокс»?

— Да, кажется, — ответил Гордон.

— Люблю Чикаго, — сказала Мария, пытаясь направить разговор в другое русло. — Я была там только два раза, но…

— Одноклассник Гордона ведет оттуда спортивные передачи, — перебил ее Эд. — Раньше профессионально играл в бейсбол, а теперь вот работает на радио. Прошлой весной приезжал в Хатуквити на открытие нового стадиона. Конечно, принстонского диплома у него нет. Простой, честный парень, обычный бейсболист. Правильно я говорю, Клещик?

— Правильно, папа, — ответил Гордон. Его лицо налилось кровью, на шее выступили жилы. Софи, напротив, побледнела; можно было подумать, что в мыслях она находится за сотни миль отсюда. Марии показалось, что сестра напевает про себя какую-то мелодию.