– Ну-с, мой друг! – барон Садислас склонился над смертельно раненным, тщательно вытирая окровавленный клинок тонким шелковым платком с вышитым на нем баронским вензелем. – Ваши дни сочтены, увы и ах! Но за вами остался небольшой должок! Я по-прежнему горю нетерпением услышать вашу таинственную историю! Поэтому будьте так добры, поведать все, что вам известно о нашем таинственном убийце!

Капитан, со стоном рухнув ничком, разразился кашлем, который казалось, вывернул его наизнанку. Сплюнув сгусток черной крови, он поднял глаза на своего убийцу и неожиданно улыбнулся краем окровавленного рта.

Это было настолько неожиданно, что барон Садислас даже присвистнул от удивления:

– Клянусь святой Жабой, капитан, да вы никак тронулись на пороге вечности?

– Ошибаетесь милостивый государь, тронулись вы, а не я, – раздельно произнес Жопрей, которому каждое слово давалось с большим трудом. – Я ухожу с сознанием того, что мне повезло несказанно больше чем всем вам вместе взятым.

– Что вы хотите этим сказать? – недоуменно уставился на него Садислас, с лязгом возвращая меч в ножны.

– То с чем вам предстоит столкнуться настолько страшно, что мне, пожалуй, даже немного жаль вас! – рассмеялся капитан и натужно закашлялся, разбрызгивая вокруг себя кровь. – Скажу одно – это существо не человек!

– Скотина вы этакий! – пожурил его Садислас. – Вы мне сапоги своей кровью испачкали!

– Впереди у вас будет так много крови, по сравнению с которой ваши сапоги покажутся сущим пустяком! – сказав это, капитан Жопрей рухнул замертво.

– Как вы думаете, что он хотел этим сказать? – поинтересовался барон у Кранца.

– Лишь то, что наш убийца не человек, – задумчиво ответил тот.

– 12 –

Сержант Топрик, после смерти доблестного капитана Жопрея, оставшийся за старшего, пребывал в глубоком раздумье. Судя по тому, как развивались последние события, они с Вовиком оказались в очень непростом положении.

Начать с того, что до сих пор не был определен их статус. Кто они такие здесь вообще? Пленники? Если, да то почему у них до сих пор не отобрали бывшее при них оружие? Если не пленники, то почему с них не сводят глаз и упорно не позволяют вернуться обратно в город?

Решив, что из всех присутствующих, лекарь представляет наименьшую опасность, Топрик поделился с ним своими сомнениями.

– Польщен оказанным мне доверием! – Кранц лукаво усмехнулся себе в бороду. – Ну что я могу сказать? Как мне кажется, вы здесь нужны единственно для того, чтобы понять, не вы ли причастны к этим странным убийствам. И если да, то для чего вам все это понадобилось? Быть может, вы, таким образом, пытаетесь посеять страх и ужас среди нашего войска?

– Вы всерьез допускаете такую возможность? – возмущенно фыркнул Топрик.

– Я, нет! Но вот он! – Кранц мотнул головой в сторону барона, – По всей видимости, уверен в этом!

После этого сержант надолго замолчал. Надо заметить, что размышления его носили невеселый характер и были посвящены тому, как ему следует далее вести себя с бароном Садисласом после убийства последним капитана Жопрея.

Формально Топрик не мог ничего предъявить барону. Ибо тот был прав по всем пунктам. Начать с того, что Жопрей сам вызвал барона на дуэль, на которой и сложил свою буйную голову. Правда, перед этим барон оскорбил капитана, прилюдно назвав его негодяем. Но кто был барон, и кто был капитан? Между ними была такая пропасть, что страшно подумать!

Предки барона столетиями пороли предков капитана, а в минуты особо веселого расположения духа забавы ради даже сажали их на кол. Так что обозвать холопа, пусть даже выряженного в капитанскую форму было не самое страшное, что мог учудить барон Садислас.