– Свяжитесь, пожалуйста, с авиакомпанией и узнайте, какие на сегодня есть рейсы в Новый Орлеан.

– Хорошо, сэр.

Неужели его аргументация обратила на себя внимание суда? Хороший ли это знак или просто формальность? В короткой карьере адвоката ему пока лишь раз приходилось отстаивать перед судьей позицию своего клиента. Но тогда рядом был Эммит Уайкофф, да и судья тоже оказался знакомым. Происходило это в центре Чикаго, недалеко от офиса компании. Завтра же в чужом городе ему предстоит войти в совершенно незнакомый зал и иметь дело с людьми, которых он увидит впервые в жизни.

Позвонив в Чикаго, Адам сообщил новость Гарнеру Гудмэну. У того имелся богатый опыт общения с апелляционными судами. Слушая старшего партнера, Адам несколько успокоился. По мнению Гудмэна, новость была не плохой и не хорошей. Суд, естественно, рассмотрит протест, такое уже случалось. Подобные заявления приходят в него пачками.

– Ты справишься, – уверял Гарнер. – Только помни о выдержке, не напрягайся. Могу прилететь в Новый Орлеан, так, на всякий случай.

– Не стоит, сэр. Я сам.

– Держи меня в курсе.

Положив трубку, Адам еще раз внимательно прочитал правила слушания, перебрал подготовленные бумаги. Затем позвонил в Парчман: пусть Сэм не ждет его сегодня.

* * *

Когда за окнами стемнело, Адам усилием воли заставил себя сесть за руль и отправиться в особняк тетки. Записка по-прежнему лежала на кухонном столе.

Дверь в спальню Ли была чуть приоткрыта. Он негромко постучал.

– Ли! Ли, с тобой все в порядке? Послышался легкий шорох.

– Да, дорогой. Заходи.

Адам ступил в комнату, присел на краешек постели. Спальню освещал лишь падавший из коридора слабый свет. Приподнявшись, тетя откинулась на подушку.

– Мне уже лучше, – сказала она хрипловато. – Как ты?

– Я в порядке. Меня беспокоит твое здоровье.

– Не волнуйся. Чертов вирус!

Внезапно к его глазам подступили слезы. В спальне явственно ощущался запах перегара, то ли от водки, то ли от джина, а может, того и другого вместе. Лица тетки Адам видеть не мог, на фоне стены выделялся только ее неясный силуэт.

– Что у тебя за лекарства? – спросил он.

– Не знаю. Какие-то таблетки. Доктор сказал, что через несколько дней все пройдет. Мне уже лучше, честное слово.

Грипп в конце июля? Адам хотел уточнить, но сдержался.

– Есть ты в состоянии?

– Нет аппетита.

– Могу я чем-то помочь?

– Чем, дорогой? Как у тебя дела? Какой сегодня день?

– Четверг.

– Такое ощущение, что я торчу здесь уже неделю.

Вариантов было все два: либо подыграть тетке в надежде, что та одумается и забудет о выпивке, либо пойти на конфронтацию. В последнем случае неизбежно вспыхнет ссора. Как поступить?

– Врачу известно, что ты пьешь? – задержав дыхание, спросил он.

Повисла долгая пауза.

– Я не пью, – едва слышно выдохнула она.

– Оставь, Ли. Я нашел в ведре бутылку. Пиво испарилось. От тебя разит. Не пытайся меня дурачить. Ты опять в запое. Я хочу помочь.

Она собралась с силами, подтянула колени к подбородку. Адам терпеливо считал минуты. В спальне царила полная тишина.

– Как там папочка? – наконец с горечью выдавила Ли.

– Сегодня я его не видел.

– Не думаешь ли ты, что всем будет лучше, если он умрет?

– Нет. А ты?

Время, казалось, остановилось.

– Тебе его жаль, – задумчиво произнесла тетка.

– Жаль.

– Он чувствует раскаяние?

– Да.