Лучшего момента уже не будет. Адам бросил взгляд на стоянку, убедился, что “ягуара” на ней нет, и, ступив в спальню, решительно выдвинул верхний ящик комода. Увидев стопки дамского белья, Адам смутился.

Книга обнаружилась в третьем ящике, на стареньком, тонкой шерсти свитере: довольно толстый том в темно-зеленом переплете. “Негритянское население Юга и Великая депрессия”. Напечатана в 1947-м издательством “Тоффлер-пресс” в Питсбурге. Опустившись на край теткиной постели, Адам раскрыл книгу. Чуть пожелтевшие от времени страницы, казалось, никто до него не трогал. Да и кому из южан пришло бы в голову интересоваться подобной литературой? Он был уверен, что книга на протяжении почти пяти десятилетий оставалась в семействе Кэйхолл невостребованной. Какими вообще путями она попала к Сэму?

В томе имелись три вклейки фотографий. Первая представляла собой подборку снимков с жалкими хижинами, в которых чернокожие жили прямо на плантациях. Кое-где у покосившегося крыльца стояли обитатели: трое или четверо взрослых, окруженные дюжиной ребятишек. Пустые глаза на безрадостных лицах.

Вторая, находившаяся в центре книги, насчитывала страниц двадцать. Фотографий суда Линча было две. На переднем плане одной стояли две фигуры в высоких белых капюшонах с карабинами в руках. За их спинами на переброшенной через сук дерева веревке покачивалось тело чернокожего юноши: вывалившийся язык, искаженное предсмертной мукой лицо. Подпись под снимком гласила: “Ку-клукс-клан торжествует победу. Центральные районы Миссисипи, 1939 г.”.

Поборов отвращение, Адам перевернул страницу – чтобы увидеть сцену, которая почти в точности повторяла предыдущую. Безжизненное тело на веревке, головы не видно, рубаха разорвана в клочья – похоже, несчастного действительно хлестали кнутом. Мужчина был худым, как скелет; узкий ремешок перехватывал его огромные, не по размеру штаны на уровне груди. Худым и босоногим. Но крови на его коже, равно как и на земле, Адам не заметил.

Другой конец веревки крепился к нижней ветви раскидистого дуба. Не более чем в полуметре от черных ступней стояли люди: мужчины, женщины, дети. Сурово сведенные брови, поджатые губы, стиснутые кулаки – мы сумеем защитить себя от этих животных! Некоторые женщины улыбались, две или три выглядели чуть ли не хорошенькими; мальчик лет двенадцати целился в фотографа игрушечным пистолетом, крепко сложенный юноша держал в руке бутылку виски, повернув ее этикеткой к объективу. При взгляде на снимок возникало ощущение, что люди празднуют с трудом обретенную свободу. Адам насчитал в группе семнадцать человек: все они смотрели в камеру уверенно, с достоинством, на их лицах не было и следа замешательства, раскаяния или стыда. Чувствовалось: на их стороне закон. Только что они лишили жизни себе подобного, не испытывая ни малейшего страха перед последствиями.

Пикник. Дружеская вечеринка на лоне природы: летние сумерки, бутылки с выпивкой, женщины. Где-нибудь в кустах оставлены корзинки с провизией, еще минут десять – и компания рассядется вокруг брошенной на траву скатерти.

“Суд Линча в сельской местности. Миссисипи, июль 1936 г.”.

Сэм находился в первом ряду. Упираясь правым коленом в землю, он стоял между двумя парнями и улыбался в объектив. Пятнадцати – или шестнадцатилетний подросток, круглолицый и пухлогубый, безуспешно пытающийся выглядеть хотя бы чуточку старше своих лет.

Узнать его не составляло труда – тонкая выцветшая чернильная линия тянулась от детского лица к полям страницы, где печатными буквами было выведено имя: Сэм Кэйхолл. Пересекая фигуры, начало линия брала у его левого уха. Это сделал Эдди, подумал Адам. Ли говорила, что книгу нашел на чердаке Эдди. Он прокрался на чердак, отыскал книгу и в неверном свете фонаря провел по снимку разоблачающую Сэма черту.