Изменить размер шрифта - +
Под голым деревом возле переносной жаровни стоят трое членов Клана, за ними наблюдают десяток вооруженных солдат в мундирах национальной гвардии.

Средства массовой информации уделили последнему процессу куда больше внимания, нежели первым двум. Обществу требовалось напомнить о не столь давних перипетиях борьбы за гражданские права, и суд над Сэмом Кэйхоллом, нераскаявшимся террористом, предоставлял такую возможность. Вот перед вами реликт бесчеловечной эпохи, вынужденный, в конце концов, по справедливости ответить за свои злодеяния! Газеты всей страны проводили многочисленные аналогии с нацистами.

В зал суда Сэма доставляли уже не из тюремной камеры. Он наслаждался жизнью на свободе, и это значительно осложняло работу телевизионщиков. Объективы ловили лишь его мгновенные появления в дверных проемах. Прошедшие тринадцать лет изменили внешность Кэйхолла. По-прежнему короткие волосы отсвечивают благородной сединой, сухощавый, подтянутый некогда облик округлился, стал почти представительным. С независимым видом выходя из автомобиля, он, не замечая представителей прессы, направляется к каменным ступеням крыльца.

Героем большей части репортажей о третьем процессе являлся прокурор по имени Дэвид Макаллистер, привлекательный молодой человек в отлично сидящем темном костюме, с задорной белозубой улыбкой на румяном лице. Его манера держаться говорила: очень скоро Миссисипи получит еще одного талантливого политического деятеля.

Восемью годами позже, в 1989-м, Дэвид Макаллистер был избран губернатором штата. Суть его предвыборной платформы заключалась в твердых обещаниях дать отпор преступным сообществам, в стойкой приверженности институту смертной казни. Адам презирал удачливого политика, хотя и знал, что через несколько недель будет сидеть в его приемной, чтобы подать просьбу об очередной отсрочке приговора.

Кассета заканчивалась кадрами, на которых вновь закованного в наручники Сэма выводят из зала суда. Присяжные только что объявили вердикт: смерть. Лицо Кэйхолла хранит полную невозмутимость. Его адвокат потрясен. Телевизионный комментатор сообщает, что в течение недели преступник окажется на Скамье.

Включив перемотку, Адам уставился в темный экран. Позади кушетки на полу стояли три картонных коробки с бумагами: объемистые отчеты о всех трех судебных процессах были приобретены еще в Пеппердайне. Кроме официальных документов, в коробках лежали ксерокопии сотен газетных и журнальных статей, десятков апелляций, материалы по вопросу отмены смертной казни. Теперь о деде никто не знал больше, чем он.

И все-таки Адам понимал: сделан лишь первый шаг. Нажатая кнопка запустила кассету вновь.

 

 

 

ГЛАВА 7

 

Похороны Эдди Кэйхолла состоялись через месяц после того, как Сэму был вынесен смертный приговор. В небольшую часовню на окраине Санта-Моники пришли немногочисленные члены семьи и несколько друзей. Адам сидел в первом ряду, между матерью и сестрой. Держась за руки, все трое неотрывно смотрели на стоящий в метре от них закрытый гроб. Как и всегда, мать держалась подчеркнуто прямо, изредка смахивая носовым платком слезу со щеки. При жизни отца родители столько раз ссорились, а затем вновь мирились, что постоянные дрязги сын и дочь воспринимали в порядке вещей. Семья пребывала в состоянии бесконечной неопределенности: каждый день стороны вынашивали планы развода, обменивались угрозами развода, уточняли процедуру развода, делили детей, вели переговоры с адвокатами, заполняли соответствующие бланки, затем рвали их и клялись друг другу в вечной любви. Во время третьего суда над Сэмом Кэйхоллом мать собрала скудные пожитки и вернулась в их маленький домик – чтобы быть рядом с Эдди. Отец же бросил ходить на работу и удалился в свой наглухо замкнутый от окружающих мир. Адам приставал к матери с наивными вопросами, в ответ на которые звучала одна и та же фраза: “У папы плохое настроение”. Шторы на окнах были всегда опущены, из ламп горели только ночники, говорили в доме шепотом, телевизор не включался вообще.

Быстрый переход