Так что же ему теперь делать? Он не смог убедить себя в том, что она ему безразлична, а теперь вот еще и ее семья. Но он не имел права очень уж сильно увлечься Келли. Не имел права переступить грань, где заканчивается дружба и начинается любовь.

Натаниэль бесшумно вошел в библиотеку, потом громко откашлялся. Райли не мог понять, почему дворецкий прилагает столько усилий для того, чтобы поначалу ничем не выдавать своего присутствия, если все равно намеревался привлечь к себе внимание.

Дворецкий протянул ему хрустальную вазочку с шербетом из черники, искусно украшенным мятой и миндалем.

– Фаярд приготовил это вам, но, честно говоря, не понимаю, что на него нашло. Вы же предаете его, стоит ему повернуться к вам спиной. Вот и рубашка, в которой вы ушли сегодня, в пятнах горчицы. Желтой горчицы, – осуждающе подчеркнул он.

Райли рассмеялся. В душе у него могла бушевать буря, но по крайней мере дома все оставалось как всегда.

– Вы с Фаярдом поссорились? – В последний раз он задавал этот вопрос после инцидента с кофейником, брошенным через кухню.

Натаниэль опустил голову, с губ сорвался вздох страдальца.

– Я стараюсь проявлять благоразумие. Но честно говоря, тот, кто сказал, что путь истинной любви не бывает гладким, не грешил против истины. – Он хмуро посмотрел на футболку Райли. – Не хочется вам этого говорить, но одежда с корпоративными логотипами в повседневной жизни – дурной тон.

– Это не моя. Со мной произошел несчастный случай.

Натаниэль закатил глаза, вероятно, вспомнив те самые горчичные пятна.

– Ах да, ваша рубашка! От нее за милю несло картофельным салатом. – Он осуждающе покачал головой. – Надеюсь, химчистка вернет ей прежнюю белизну.

Может, подумал Райли, ему стоит послать Натаниэля в дом Келли, чтобы тот поговорил с Тревором. С другой стороны, мальчика наверняка уже наказали, так что ему тошно и без лекции язвительного дворецкого о дорогих рубашках.

И тут Райли осенило.

– Как ты относишься к детям, Натаниэль?

Вопрос так поразил дворецкого, что тот едва не выронил вазочку с шербетом.

– Вы знаете, я детей люблю.

Разумеется, Натаниэль был лучшим другом Эбби, заменял ей Джоанну, когда она уезжала по делам. На кухне малышка всегда усаживалась между Натаниэлем и Фаярдом.

Может, и не надо было затрагивать эту тему, подумал Райли, но уж теперь не стоило останавливаться на полпути.

– Мне нужна твоя помощь. Ты всегда даешь дельные советы.

– Да, но вы редко им следуете. – Он упер свободную руку в бок. – О каких детях вы говорите?

– О детях вообще. Например, ты был счастливым ребенком?

Натаниэль переступил с ноги на ногу:

– А что вы подразумеваете под счастьем?

Райли, заинтересовавшись, наклонился вперед:

– Как прошло твое детство?

На лице Натаниэля отразилась печаль.

– Отец ушел от нас, когда мне было восемь.

– Тебе недоставало мужчины в доме?

– Мне? – В голосе послышалось удивление. – О нет. Если и недоставало, то самую малость. У меня была хорошая мать.

Райли откинулся на спинку кресла, вздохнул.

– Выдумаете об усыновлении? – спросил.

Натаниэль, склонив голову набок. На лбу его собрались морщинки.

– Нет. – Об этом он точно не думал.

– Только… Что, по-твоему, нужно сделать, чтобы осчастливить ребенка?

– Ага, изображаете крестную-фею? Что ж, это легко… исполнить заветное желание.