Он замолчал, глубоко вздохнул. Казалось, что Райли сейчас разрыдается. Но он сдержался, хотя лучше ему от этого не стало. Келли и не пыталась вспомнить образ девочки по фотографии в газете. Она словно воочию видела ее здесь и сейчас, в этом автомобиле, в переполненных болью глазах Райли.

– Это невозможно выразить словами. Я не смогу даже описать их. Знаю только, что наша семья была почти идеальной, насколько это возможно. Мы были счастливы. Любили друг друга. Могли ни в чем себе не отказывать. – Он шумно сглотнул слюну. – После смерти Джоанны и Эбби рухнул и мой мир. То есть я продолжал жить, но жизнь для меня потеряла всякий смысл. Ничто более не имело значения. Ни деньги, ни люди. Мне незачем было волноваться о том, чтобы начать все сначала и сделать свою жизнь лучше, потому что у меня и так все было самым лучшим. Лучшая жена. Лучшая дочь. Зачем пытаться повторить неповторимое? Так что я просто существовал. Что-то делал, дружил с Джеем. Создавал видимость, что решаю вопросы. Но все это как на автопилоте.

Он посмотрел на Келли, и ее сердце заухало в груди. На мгновение ей стало трудно дышать.

– Потом я встретил тебя и внезапно понял, что люди имеют значение. И не потому, что между нами что-то произошло. Мне понравился тот способ, каким ты заставила меня взглянуть на себя. Ты как-то сразу стала мне небезразлична. И потом твои дети… Ты знаешь, чего мне стоило войти в ваш дом и увидеть Тину? Господи, она почти что ровесница Эбби! Но совсем другая. Настолько другая, что на какое-то время я смог забыть про свою утрату и сосредоточиться на проблемах маленькой девочки, которая мечтала о пианино, и мальчика, которому недоставало отца, а также женщины, которая не привыкла, чтобы о ней кто-то позаботился. Мне кажется, что сейчас я вроде бы готов начать жить заново… но боюсь воспоминаний. Вдруг они не позволят мне этого, тогда я разрушу и твою жизнь. И это ужасно…

Она покопалась в сумочке, достала бумажную салфетку.

Келли, конечно, хотела все это услышать… потому что, согласно голливудскому стереотипу, она представляла себе, что Райли изложит ей все свои проблемы, а потом все станет хорошо. Открыв ей сердце, он станет ближе и понятнее. Но в данном конкретном случае исповедь дала обратный результат: она лишь укрепила стену, которая их разделяла.

Она смотрела прямо перед собой, раздраженная, ненавидя себя за эгоизм. В глубине души Келли хотела услышать от него, что прошлое наконец перечеркнуто и теперь он устремляется в светлое будущее с ней и ее детьми. Но он по-прежнему горевал о погибших жене и дочери. Так что встретились они в неудачное время. И физическое влечение ничего не могло изменить. Жизнь редко радует хеппи-эндами, во всяком случае – ее жизнь. Вот почему ей не следовало отрываться от земли и грезить о несбыточном.

И все же она не могла отвергнуть Райли. Не верила, что жизнь этого человека закончилась – взяла вот так и закончилась, когда ему нет еще и сорока.

– Ты должен надеяться, что когда-нибудь все изменится к лучшему.

Он посмотрел на нее:

– Келли, я так…

Она так яростно затрясла головой, что слова застряли у него в горле.

– Больше ничего не говори. Я понимаю. И я осталась бы с Джеем, если бы хотела слышать извинения. – Она улыбнулась. – Спасибо, что подвез меня.

Она вылезла из «БМВ» и торопливо зашагала по подъездной дорожке, забыв, что заходить в дом ей вовсе не нужно: она же должна сесть в свою машину и ехать за детьми.