Ей очень хотелось попробовать себя в чём-то новом, причём под крылом богатого и влиятельного человека. Но она очень боялась, что я лишу её того трамплина, на который она уже успела построить некоторые планы.

— Послушай, — мягко, насколько это возможно, проговорил я ей, беря её руку в свою. — Это отличный шанс для тебя. Я вижу, что ты этим горишь и тебя это очень сильно вдохновляет. Что ж, берись, действуй! Что же до меня, — я слышал, как Игорь горестно вздыхает в моём сознании, — то я полностью поддержу тебя в любом решении. И, каким бы оно ни было, деньги на старт останутся у тебя, а офис в твоём полном распоряжении.

— Спасибо! Спасибо! — она хотела это воскликнуть, но тут же скривилась, видимо, от эха головной боли. — Спасибо тебе огромное, — это уже шёпотом.

— У тебя всё получится! — ободряюще проговорил я и подмигнул. — Главное, молись Рандому, и всё у тебя будет замечательно.

— Да, я молюсь, — чуть ли не со слезами на глазах ответила Дарья. — И вот как всё чудесно выходит!

* * *

Со Ждановым на пару мы привели Дарью в полный порядок, и она укатила на встречу со Строгановым. А Антон Павлович вплотную занялся Силиконой. Та, правда, воспользовавшись нашей отлучкой, успела-таки опохмелиться шампанским, так что головной боли у неё не было, но зато присутствовала повышенная весёлость.

Караоке она больше не хотела, зато хотела «мальчиков». И вот тут даже её желание исполнилось.

Дверь моего дома открылась, и к нам без спроса завалился шикарный брюнет в дорогом костюме с модной причёской и в тёмных очках. Эдакий мачо с обложек любовных романов. Под рубашкой явно перекатывались мышцы, а ещё за версту пахло дорогим парфюмом.

— Вы к кому? — спросил его администратор.

Я с интересом следил за происходящим с небольшой площадки на втором этаже, откуда прекрасно просматривался холл первого.

И лишь когда я услышал хриплый кашель рядом с собой, оказавшийся на поверку смехом Дезика, понял, что что-то не так.

— Я тут живу, — ответил брюнет, не понимая, что происходит.

Дезик зашёлся в хохоте, обратив на себя внимание недоумевающих мужчин с первого этажа.

— Оралик, — наконец, смог выдавить из себя цербер. — Они же тебя здорового никогда и не видели. Только обессиленного и страшненького. Вот и не признают.

— Оралиус? — удивился я, поняв, что передо мной никто иной, как инкуб, нажравшийся женской энергии. — Ты?

— Я, конечно, — ответил брюнет, внимательно глядя на нас. — Можно мне уже пройти? А то я подустал.

— Никаких подустал, красавчик, — раздался за моей спиной пьяненький голос Силиконы. — Я таких шикарных мужчин уже лет двадцать не видела. Так что давай, хороший мой, тебя ждёт вторая смена!

— О, я вижу вы, дорогая, уже тоже добрались до моих запасов, — демон явно был доволен и кайфовал от жизни. — Что ж, буду рад развлечь и вас.

— Да уж, — высказался я в пустоту. — Пантеон в изгнании.

— Ты теперь представляешь, насколько ему трудно было без кормёжки? — слегка укоризненно взглянув на меня, проговорил Дезик. — Одно дело, что вообще слабость, а, представляешь, видеть каждый день в зеркале, как увядаешь и превращаешься в урода? Тут не только самогон гнать начнёшь. Как ещё не повесился наш инкубчик, загадка.

— Я вешался, — ответил тот, поднимаясь по лестнице. — Но через час висеть надоедало, и я спускался. Дышать-то мне не обязательно.

— Вот, актуальные проблемы демонов, — указав лапой на Оралиуса, сказал цербер.