— Рандом, — ответил я, ни на что особо не надеясь, так как Бухарыч давным-давно уже не появлялся на Олимпе. — Я из не самых старых богов, если что…

— А, Рандом, — теперь Бухарыч улыбнулся уже широко и по-настоящему. — Конечно-конечно, приёмный сын Дзена, если не ошибаюсь.

— Точно, — кивнул я, закрывая за собой дверь. — Даже удивлён, что ты меня знаешь.

— Олимп слухами полнится, — алкогольный бог развёл руками, а затем с сожалением глянул на свой малый алтарь. — Эх, теперь убирать придётся, да?

Я даже отвечать не стал. Меж богами существовал негласный закон, что в жилищах другого свой алтарь не ставили. В нейтральном месте могли находится алтари сразу и двоих, и троих богов. Но только не в жилище.

— Жаль, — проговорил Бухарыч, забирая обратно фонтанчик и складывая пластиковые стаканчики в стопку. — Такое место синей силы, ух! Это стало бы отличным местом поклонения.

— Послушай, — я поспешил перевести тему с последнего досадного для алкогольного бога обстоятельство на то, что было интересно мне. — А ты не знаешь, что на Олимпе случилось?

— Не-е-ет, — растянув это слово, ответил мне Бухарыч, усаживаясь напротив меня и пристраивая мешок возле ног. — Я ж там не был уже лет сто наверно. Скучно там. Чинно и чопорно. А жизнь, настоящая жизнь без попыток походить друг перед другом павлинами, мимо проходит, понимаешь? Вот я и слинял в подведомственные миры. С разными существами оно интереснее. С людьми там, с орками, с гномами. А что там? Что-нибудь случилось?

— Да не знаю я, в том-то и дело, — решив не говорить, что нахожусь в ссылке, я тут же придумал себе подходящую легенду. — Тоже решил сгонять на каникулы сюда, потому и не в курсе. Но вот недавно этот мир вдруг столкнулся с миром орков, и там я встретился с Силиконой.

— Вот даже как, — присвистнул Бухарыч и плеснул себе самогона Оралика, очень он ему, видимо, понравился. — А она-то там какими судьбами?

— Да она и сама не знает, — я пожал плечами. — Говорит, проснулась в мире орков, возвратного амулета нет, сама — зелёная.

— Дела, — хмыкнул бог и опрокинул самогон из стаканчика себе в рот. — Но, знаешь, что я тебе скажу? К этому всё и шло. К этому и шло, — он потянулся. — Когда всё построено на таких сомнительных ценностях, обязательно что-нибудь обрушится. С другой стороны… А может, Силикону просто выгнали, а?

— Нет, за что? — я махнул рукой, отметая такую возможность.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге показался Дезик, который не удержал равновесие и рухнул в каморку, перед этим произнеся:

— Ик, и ты тут.

Бухарыч хрюкнул этому действу и почесал левую голову Цербера. Тот, видимо, придя за добавкой самогона, растерял последние силы. Но тут средняя голова открыла глаза и вполне внятно произнесла:

— О, как раз третий бог! Ты-то нам и нужен! — после чего и она потеряла сознание.

— Ну и вот как в таком месте алтарь-то не поставить, а? — с умилением глядя на Дезика, проговорил алкогольный бог, а затем перевёл взгляд на меня, и вот я уже увидел там некоторую боль. — Ты только представь, сколько благодати мимо кассы идёт!

— Ой, да тебе-то грех жаловаться, — ответил я, глядя на пьяного Цербера, храпящего всеми тремя мордами, причём, каждая из них храпела не в тон, поэтому получался не очень приятный храпохор. — Тебе половина населения молится. И так в каждом мире.

— Кстати, благодаря тебе, как я понимаю, в мире орков уже больше половины, — усмехнулся Бухарыч, поглаживая Дезика. — Но, в целом, ты прав. Мне жаловаться не на что.