— Тридцать миллионов, — с улыбкой сказала Жозефина Павловна, и её последний оппонент буквально побагровел от злости, потому что понимал, что упускает диковинку.

Сказать ей что ли, что у меня таких ещё полная сумка? Хотя нет, не буду, она же сейчас ощущает, как жизнь бьёт в каждом её сосуде. Пусть радуется этому чувству. Пусть наслаждается, не буду мешать.

Мы стояли с Дарьей почти позади всех.

Она приблизила свои губы к моему уху и шёпотом произнесла:

— Сейчас случится что-то плохое, — голос её дрожал, и сомнений в том, что она говорит, не было абсолютно никаких. — У меня предчувствие.

Чуть раньше этого момента я обратил внимание на младшего Строганова, вышедшего из-за угла. Видимо, он шёл из туалета. Возле его носа угадывался специфический белый налёт. Ага, набрался храбрости.

Но что Строганов, что Дарья смотрели не на него. Они оба взирали на конструкцию, подвешенную к потолку. К ней крепились десятки прожекторов, направленных в разные стороны и подсвечивающие картины, инсталляции и прочие экспонаты.

Приглядевшись, я увидел там какое-то движение. По счастью, прямо под этой конструкцией людей не было. Там стояло то самое слияние полусфер, которые мы уже успели обсудить с Жозефиной Павловной.

Тем временем Даниил Петрович, не замечая ничего другого на своём пути, прямой наводкой шёл к Дарье. Девушка же отпрянула, понимая, что не может избавиться от плохого предчувствия.

— Великий Рандом, помоги! — взмолилась она так, что я прекрасно расслышал каждое слово.

Конечно, помогу, о чём разговор. Ты же знаешь.

— Тридцать миллионов раз… — проговорил распорядитель.

— Великий Рандом, помоги, — про себя проговорила старая графиня, едва шевеля губами.

Не вопрос, дорогая, и тебе помогу тоже. Можешь быть уверена.

— Тридцать миллионов два… — сказал распорядитель и стукнул аукционным молотком по специальной подставке.

Строганов понял, откуда идёт угроза и укрылся за ближайшим экспонатом, одновременно осознавая, что, возможно, это не ему надо прятаться. И тут его взгляд увидел бледную, как мел, и смотрящую наверх Дарью.

Бурю чувств, внезапно начавшую бушевать на его лице, описать сложно. Но, расталкивая охрану, он вдруг ринулся к нам, уже понимая, что не успевает.

Строганов младший в этот момент вытянул руки, надеясь заключить Дарью в свои объятия.

— Тридцать миллионов три. Продано! — сказал распорядитель и ударил молотком.

В этот же момент раздался выстрел. Точнее, не так. Использовался бы при покушении на меня пистолет, то обязательно раздался бы. А тут слабое шипение, которое полностью заглушило рёвом глоток сотен человек.

Шипение, слабый звук, похожий на щелчок, с которым дротик вылетел из трубки. А затем…

— Ой, чего это⁈ — вскрикнул Даниил Петрович, уставившись на дротик, торчащий из его плеча. Да-да, тот самый, что предназначался мне. Кто же виноват, что он подошёл так близко? — Да ё…

И с этими словами он упал.

Примерно с такими же словами, но с более громким звуком на инсталляцию, названную графиней «задницей», упал человек в рабочей спецовке техника-осветителя, который даже трубку, из которой запускал дротик, убрать не успел.

В его организме что-то хрустнуло, когда он упал на «Слияние полусфер», поэтому помещение огласилось истошными криками.

Впрочем, это заметили далеко не все, так как основное внимание публики было направлено на Жозефину Павловну, которая в этот момент праздновала свою безоговорочную победу в аукционе.

Словно по мановению волшебной палочки появился представленный мне за день до того Пожарский с несколькими незапоминающимися людьми. Они незаметно скрутили техника-осветителя, а следом за ним лежащего под нашими ногами Строганова-младшего.