— Как за тобой ухаживать, когда ты от меня бежишь, едва завидев в коридоре Академии? А если нам все же удается пересечься, то делаешь вид словно мы не знакомы или, вообще, будто увидела что-то весьма и весьма тебе неприятное! — не остался в долгу ушастый гад. Ничего. Мне тоже есть, что тебе сказать. Слишком долго я все это держала в себе.

— Умные мужчины не обнимаются с другой в людном месте, после того, как целовали понравившуюся им женщину! — выпалила я, уже готовая разревется. Странная у нас была поза. Мы стояли на коленях напротив друг друга и самозабвенно ругались, выплескивая все свои обиды.

— Так вот что изменило твое отношение ко мне… — как-то задумчиво пробормотал эльф.

— Ты даже не отпираешься! — было обидно. Правда.

— Умные женщины, Хуня, никогда не делают выводы только на основании увиденного! — ничего себе! Я даже в первую секунду не нашла что на это ответить. Зато во вторую нашла. А на третьей секунде у меня было десять вариантов ответов. И готова поспорить, ни один из них Фингорму не понравится.

— Хочешь сказать, что я дура? — огрызнулась я.

— Перестань говорить глупости, — спокойно возразил он.

— Я собственными глазами видела, как спустя несколько минут после нашего поцелуя, ты обжимался в столовой с какой-то шваброй! Или скажешь, что у меня галлюцинации? — нет, не орала — шипела на него.

— С кем? — опешил Фингорм.

— Не важно с кем! Важно, что ты ее обнимал и это видели половина курсантов Академии! — я так разволновалась, что даже дыхание сбилось и воздух со свистом вырывался из легких. — И после этого ты заявляешь, что мои глаза врут?

— Хуня… — Фингорм рассмеялся, — ты дура, Хуня. Какая же ты дура!

Ну, нет! Этих оскорблений моя душа уже выдержать не смогла. Он гад, а дура я? Каков подлец! Негодяй! Мерзавец! Предательские слезы все-таки хлынули из глаз, ставя меня в еще более неудобное положение перед Фингормом. Смахнув их рукавом форменной куртки, которую я так и не сняла, когда заваливалась спать, попыталась соскочить с кровати и уйти. Пусть один тут лежит и упивается своей продуманностью и умом, а мне просто нужно успокоиться. Вот я успокоюсь и тогда… Но покинуть поле боя мне не дали. Фингорм Беллим оказался быстрее. Он подмял меня под себя, прижав к кровати, и сказал:

— Какая же ты дурочка, Хуня! — Гад! Вот гад и все! Задергалась пытаясь вырваться, но удерживали меня сильно. А потом жесткие губы коснулись моих, нежно. Потом снова… и еще раз. А в перерывах между поцелуями он шептал мне что-то, что я не могла осознать в полной мере, — глупая… конечно, ты увидела… и не спросила… и не сказала… противная девчонка! Вредная! Сладкая…

— Пусти меня! Слышишь! Отпусти немедленно! — рычала я, пытаясь дотянуться коленом до его паха, но хитрый эльф все время ускользал, продолжая сцеловывать мои слезы, которые все еще катились по щекам.

— Не отпущу! Слышишь?! — передразнил ушастый и снова принялся целовать мои глаза, брови, щеки… — дура ты, Хунечка! И я дурак! Из-за такой ерунды мы с тобой столько времени потеряли!

— Ерунды? — мои ладони уперлись в его каменную грудь, в тщетной попытке оттолкнуть, — как можно тебе доверять после подобного даже если ты поклянешься, что такого не повторится?

— Не поклянусь. Да и зачем? — улыбнулся Фингорм и обидно, звонко чмокнул меня в нос. Этот наглец зажал мне рот ладонью и заговорщицки прошептал, — Помолчи немного и я все тебе расскажу! Она сама подошла, попросила сыграть роль.