|
– Подписи большинства свидетелей на основных протоколах имеют явные следы подчисток... Даты следственных действий не совпадают с датами на сопроводительных документах... Многочисленные исправления показаний свидетелей... И вообще – как вы допрашивали людей, постоянно проживающих, например, в Париже? Что это за адрес места, где проводился допрос – набережная Орфевр, дом шесть? Вы там были в командировке? Тогда где командировочные удостоверения, ордера из финчасти ГУВД? – Зинаида Валерьяновна отложила пухлую папку. – Что ж вы молчите? – Коган не смогла удержаться и добавила. – Это вам, голубушка, не чужих мужиков в постель затаскивать...
Следователь втянула голову в плечи, совершенно не понимая, за что на нее взъелась судья и каких мужиков она упомянула. Рыбаков расплылся в улыбке. – Основной свидетель, он же – потерпевший, как я понимаю, умер, – Коган перелистнула несколько страниц из второго тома. – Но вы чудесным образом смогли его допросить через месяц после смерти. Не поделитесь секретом, как вам сие удалось? – Этого не может быть! – воскликнула Панаренко. – Очень может быть, – себе под нос прошептал Денис. – С этим будут разбираться уже в другом месте, – Коган презрительно усмехнулась. – Об обнаруженных мною фактах я вынесу отдельное постановление и поставлю вопрос о возбуждении дела уже в ваш адрес, Ирина Львовна. Обвиняемый должен быть освобожден из-под стражи немедленно. – Протестую! – неожиданно пискнул Нефедко. – Это свинство! Судейское самодурство! – Конвой! – рявкнула Зинаида Валерьяновна. – Наденьте наручники на этого идиота! Я выписываю вам пятнадцать суток за неуважение к суду! Вам ясно?! Ошарашенному таким решением судьи Моисею сковали руки и вывели из зала. Прокурорский работник отрешенно смотрел прямо перед собой и еле переставлял ноги. – Мусоренка – в камеру, – Мизинчик восхищенно поцокал языком. – Далее, – Коган поправила прическу. – Материалы дела я оставляю у себя и завтра направлю их в городскую прокуратуру. С сопроводительным письмом, естественно. Членам следственной бригады из города не отлучаться. Считайте, что я взяла с вас подписку о невыезде. Садитесь, Ирина Львовна. Бледная как мел Панаренко бухнулась на свое место. По залу разнесся мощнейший заливистый пук, изданный хулиганской игрушкой Ди-Ди Севена. Зрители злорадно заржали. Ирина Львовна вскочила и ошалело вперилась глазами в коричневую колбаску, мирно возлежавшую на стуле. – Это!.. Это!.. – У Панаренко перехватило дыхание. – Обосрались, милочка? – участливо осведомилась Коган, одарив следователя голливудской улыбкой. Крики Панаренко потонули в громе аплодисментов.
Денис, держа в одной руке бумажный стаканчик с кофе, запрыгнул на переднее кресло «линкольна» Ортопеда и первым делом включил автомагнитолу. «После недельного курса лечения у известного питерского сексопатолога доктора Льва Щеглова, – раздался вкрадчивый голос диктора „Азии-минус“, – американский миллиардер Билл Гейтс принял решение об изменении названия своей компании с „Микрософт“ на „Максихард“...» Рыбаков посмотрел в зеркало заднего вида на отъезжающие от здания суда автомобили, в одном из которых сидел полностью реабилитированный гражданин Клюгенштейн, и удовлетворенно вздохнул. – Домой? – полуутвердительно сказал Ортопед. – Ага... – Ты, блин, извини нас, – смущенно забубнил браток, выворачивая руль и одновременно с этим закуривая, – чо тебя не предупредили. |
