Рыбаков понаблюдал за тем, как приятель дразнит собаку, пожал плечами и отошел за угол к стоящим кругом Горынычу, Паниковскому и Садисту. Олег живописал недавно приехавшим браткам подробности прыжка Мизинчика. Те восхищённо внимали.

Через минуту к коллективу присоединился довольный Ди-Ди Севен.

– Зачем пса изводил? – поинтересовался Денис.

– Это не просто пес, – Ди-Ди Севен цыкнул зубом. – Это, блин, кобель той заразы, которая меня два года назад усадить пыталась. Ковальских-Дюжая, как сейчас помню. Сволочь первостатейная... Все бабки вымогала за закрытие дела.

– Видимо, ее бизнес процветает, – Рыбаков прислонился к водосточной трубе. – Тачка минимум двадцать штук бакинских стоит.

– Уже нет! – хмыкнул браток.

– Пес себе пасть, блин, об железо не повредил? – озаботился Паниковский, у которого дома жил такой же ротвейлер. – Чо там за полосы темные на стеклах?

– Не боись, – отмахнулся Ди-Ди Севен. – Это дерьмо. Псин обосрался от злобы и размазал. Равномерно, блин...

Братки рассмеялись.

– Ментов надо давить, – Горыныч высказал давным-давно известную всем нормальным людям мысль. – Мы тут, блин, племяша Носорога встретили... – Даниил замолчал.

– И что? – не понял Денис.

– Мусора у него опять обыск сделали...

– Бывает. – Рыбаков индифферентно пожал плечами.

– Ага! – насупился Горыныч. – Ты не знаешь, как! Племяш с работы приходит, видит – дверь, блин, сломана... Думал, хату обнесли.

– Ту самую, где раньше Носорог жил? – уточнил Садист.

– Ну... В квартире – голоса, – Горыныч полез в карман за сигаретами. – Заходит, а там, блин, следаки с охотниками, полный разгром, шмотки из шкафов на полу валяются. Глаза у баллонов хитрые-хитрые! Тут вас, говорят, ограбили... Племяш носороговский сначала не въехал, хипиш поднял, как, кричит, обнесли? Вы ж, типа, тут... Ему и объяснили, блин, что приехали обыск делать, а дверь, типа, уже выбита была. Посмотрите, говорят, что у вас пропало. Пацан – к секретеру, где бабки лежали. Так и есть – нет лавэ. Три тонны зелени было, штука чухонских марок... В баре пяти флаконов конины не хватает, картины эти дурацкие, на полиэтилене, тоже пропали... Остальное не взяли.

– А что остальное-то? – спросил Рыбаков.

– Телек у него стоит, с экраном здоровенным... ну, этим...

– Плазменным, – подсказал Паниковский.

– Точно, блин, плазменным! – закивал Горыныч. – Видик хороший, в прихожей три куртки кожаных... Непонятка какая-то. Если б его, блин, скачошники бомбанули, то телек с видиком точно б вынесли... А по наводке и подавно.

– Думаешь, сами менты деньги с коньяком помыли? – Денис протянул Даниилу зажигалку.

– Нет базара!

– А картины эти на фиг взяли?

– Для отмазки, – просто объяснил Горыныч. – Типа, чтоб подозрений не было...

– Бредовая какая-то отмазка, – протянул Рыбаков.

– Так и менты – не Ньютоны, – вмешался Садист. – Им чо-то крупное надо было стырить, чтоб, блин, Носорогов племянник это в заяве упомянул. Если только бабки и коньяк, несолидно получается... Телевизор тащить стремно, соседи могут зацинковать. А так эту мазню сложил, в карман запихал, и все. Полиэтилен тонкий, куда хошь влезет.

– Верно, – согласился Денис. – Но зачем они снова обыск делали? Что искали?

– Документы на носороговские фирмы, – изрек Паниковский.