Публичное чествование состоялось раньше срока – 4 марта, в день окончания семестра. Студенты поднесли профессору памятную медаль. На ее лицевой стороне – портрет юбиляра, на оборотной – аллегорическое изображение: наклонная Пизанская башня со спущенным вниз лотом, а у ее подножия – сфинкс. Идея принадлежала Мендельсону. Мы знаем, с каким трудом он осваивал «Критику чистого разума». Образ башни, воздвигнутой философом, был заимствован из «Пролегоменов». Мендельсону кантовская философия представлялась постройкой, готовой рухнуть, он предложил поэтому следующую надпись: «Угрожает, хотя не падает». Но намек был слишком прозрачен, пришлось выбрать другой текст: «Истину укрепляет исследование ее основ». Теперь лишь фигура сфинкса могла напомнить о необычности кантовских идей. Год рождения философа был указан ошибочно – 1723. (Ему часто прибавляли один год, по-видимому, из-за его привычки называть не количество уже исполнившихся лет, а тот год, в который он вступил.) Вкралась ошибка и в написание имени. К тому же между портретом и оригиналом сходство было приблизительным. Медаль юбиляру не понравилась. Особенно двусмысленная аллегория на оборотной стороне.

В «Пролегоменах» действительно говорилось о том, что человеческий разум периодически строит башни, а затем разбирает их, чтобы обозреть устройство фундамента. Но к самому себе Кант это не относил: он начал с фундамента и, только убедившись в его прочности, стал строить дальше – ввысь и вширь.

О последнем (о стремлении расширить размеры постройки) свидетельствовали, в частности, упомянутые уже размышления над философией истории. Это была «новая наука», как назвал свой труд итальянец Вико, который одним из первых вознамерился осмыслить развитие человеческого общества. Если теория познания имела тысячелетнюю давность, то теория исторического процесса возникала на глазах Канта.

Плодотворные импульсы приходили из-за рубежа. Еще в 1750 году в Сорбонне будущий министр Людовика XVI Тюрго произнес знаменитую речь об успехах человеческого разума. Интерес, честолюбие и тщеславие, говорил он, обусловливают непрерывную смену событий на мировой сцене и обильно орошают землю человеческой кровью. Но в процессе вызванных ими опустошительных переворотов нравы смягчаются, человеческий разум просвещается, изолированные нации сближаются, торговля и политика соединяют наконец все части земного шара. И вся масса человеческого рода, переживая попеременно спокойствие и волнение, счастливые времена и годины бедствия, неизменно шествует, хотя и медленными шагами, ко все большему совершенству.

Мысль, сформулированную Тюрго, разделяли в то время многие. Вольтер уже работал над «Опытом о нравах и духе народов», в основе которого лежала идея прогресса знаний и просвещения. В Германии вышла книга Исаака Изелина «Об истории человечества», в которой была нарисована трехступенчатая схема деления всемирной истории. Первая ступень – верховенство чувств, состояние первобытной «простоты», детства человечества; на этой ступени остановились восточные народы. Греки и римляне достигли второй ступени, когда сильнее чувств оказалась фантазия; добродетель и просвещенная мудрость смягчили нравы, хотя и не преодолели еще полностью варварства.