|
Шахи-короли
Мы сидим на одеяле за кроватями, в углу. Ноги кренделем поджали, восседаем на полу. Колька в папиной папахе, я в рубахе до земли. Мы как будто шахиншахи, это значит — короли. — Эй! — кричит Танюшке Колька. — А подать нам… спелых фиг! Да смотри — побольше только. Да гляди быстрее — в миг. Захотим — потрём немножко два волшебных фонаря. И тигрицей станет кошка, стол и стул заговорят. Мы волшебники и маги. Пожелаем только — рраз! Как в большом универмаге, всё появится тотчас. И ходить не надо в школу — ешь пирожные с халвой! Только… Колька невесёлый. Он качает головой. Говорит мне: — Знаешь, Генка, надоело мне хотеть. У меня болит коленка этак кренделем сидеть. Ну их в баню, этих шахов. Шахи вывелись давно. Ты снимай свою рубаху, я сниму свою папаху — и айда смотреть кино!
Туча
У тучи круглые бока, помятые слегка. Плывёт дрожа, плывёт кружа, как старая баржа. Пришла она из дальних стран и встала надо мной. А небо — синий океан. А ветер — бьёт волной. А я по лестнице взбегу на тучу — и айда! Смотреть поля, смотреть тайгу, глядеть на города.
Огонь
Накормите обжору, накормите огонь. Скачет бодро и скоро заколдованный конь. Вьётся грива игриво: под копытами треск, мчится прямо и криво через колотый лес. И в сиреневой пасти полыхает язык. топот слышится частый, слышен радостный крик. А потом присмиреет, притворится ручным и ладони согреет и потянется к ним.
Фуражка
Не дружу я больше с Сашкой, Не даю ему пенал. Он мне плюнул на фуражку И ногой её пинал.
Я ему, конечно, тоже На портфель налил чернил, Но портфель из гладкой кожи — Сашка кляксу быстро смыл.
А фуражка с кантом белым И блестящим козырьком, И с большим, натёртым мелом, Замечательным гербом.
Щёткой жёсткой и колючей Каждый день по вечерам Чищу я её получше, Чищу только лично сам.
А висит она в прихожей Рядом с маминым платком. На военную похожа Козырьком и ремешком.
И пускай он знает, Сашка, На него я очень зол, Я не дам своей фуражкой Никому играть в футбол. |
