— А слуги? — прошептал Лукас. — Где были они?

— У него было двое слуг, муж и жена, оба старики, они жили в дальнем конце дома. Обычно они рано укладывались спать и до утра не интересовались, чем занят их хозяин. Они уже привыкли к его пьяным воплям и оставляли их без внимания.

— Ясно. Ты убедилась, что твой отчим мертв?

— Нет. Я так испугалась, что сразу же убежала. Наверное, он не погиб. — Виктория бросила взгляд на газетную вырезку. — Лукас, я не знаю, что и думать. Ты считаешь, он мог инсценировать свои похороны, чтобы потом являться мне, словно призрак, как я — ему?

— Вполне возможно.

Виктория прикусила губу:

— А где же он пропадал столько времени, если он на самом деле жив?

— Допустим, он прятался. Боялся, что ты донесешь на него.

— Он умер! Я уверена, что он умер! Я убила его! — выкрикнула она.

— Ты не убивала его, Викки. Ты очень ловко старалась выудить из него признание, и тебе это удалось. Но ты сама чуть не погибла, и сейчас меня беспокоит только это. — Голос Лукаса окреп. — Конечно, надо убедиться, действительно ли он мертв. Брошюра и статья в газете заслуживают специального расследования.

— Надо узнать, кто прислал мне письмо.

— Вот именно, — согласился Лукас. — Мы должны как можно скорее найти ответ на все вопросы, а заодно разобраться с каретой, едва не переехавшей тебя, и с тем грабителем, который напал на меня накануне того дня, когда ты нашла табакерку.

— Лукас, у меня голова идет кругом. Я не в силах вынести это. Я должна понять, что происходит.

— Я полностью согласен с тобой. Как я уже сказал, необходимо все выяснить как можно скорее. Полагаю, лучше всего начать расследование в Лондоне. — Лукас улыбнулся. — Таким образом, у нас есть еще одна причина, чтобы возвратиться в город и принять приглашение Джессики Атертон.

Виктория вымученно улыбнулась в ответ:

— Лукас, ты невыносим, честное слово! Даже в такой момент ты продолжаешь плести интриги, чтобы заставить меня все-таки поступить по-твоему.

— Стратегия, дорогая моя. В ней моя сила. А теперь я хотел бы поделиться с тобой приятной новостью. Ты помнишь свой рисунок Strelitzia reginae?

— Да, конечно.

Лукас одарил ее легкой улыбкой:

— Викарий хотел бы, чтобы ты выполнила акварелью иллюстрации для его книги о садовых цветах.

Удивление было ей очень к лицу, во всяком случае на взгляд Лукаса.

Глава 17

Лукас воспринял ее жуткое признание так спокойно, будто она всего лишь объявила ему о том, что подадут сегодня на обед. Могло ли быть иначе? Виктория вновь и вновь задавала себе этот вопрос, даже несколько дней спустя, когда она вместе с Аннабеллой и тетей Клео входила в фешенебельный салон лондонской модистки.

Неужели она хоть на минуту могла допустить, что Лукас отреагирует так, как отреагировал бы любой нормальный супруг, выслушав столь жуткое признание?

По крайней мере одно Виктория знала точно: Лукаса никак нельзя назвать обычным, заурядным супругом. Порой он бывает заносчив, властен, упрям, в чем-то консервативен, но сбить с пути его невозможно.

Также невозможно заставить его отказаться от тех, чья судьба зависит от него. Он предан своей земле, он предан людям Стоунвейла.

И все-таки, даже зная все это, Виктория не ожидала столь спокойной, точнее сказать, деловитой реакции на свои слова.