— И кто же он — другой мужчина?

— Другой так и останется тайной — пусть он таинственно исчезнет, пока вы будете расправляться с неверной женой.

— А как объяснить мою смерть?

— Чего проще? Вам ничего не оставалось, как пустить себе пулю в лоб.

— Скажите, Эджворт, это вы предупредили леди Неттлшип в тот вечер?

Эджворт насмешливо улыбнулся:

— В ту ночь, как обычно, я последовал за вами. Но когда понял, что вы везете Викторию в гостиницу, я решил, что мне наконец-то представился случай хотя бы отчасти отомстить вам. Я был уверен, что, когда вас застанут вместе, от вашей репутации камня на камне не останется. Я рассчитывал, что вас отлучат от светского общества и изгонят из клубов. Но вы действовали на удивление быстро и в тот же день успели жениться на Виктории. А уж когда и леди Неттлшип, и Джессика Атертон одобрили ваш брак, придраться было уже не к чему. — Эджворт переменил позу, оружие по-прежнему находилось в его руке. Резкие нервные движения выдавали его тревогу. — Полагаю, моя напарница уже достаточно времени провела наедине с вашей женой. У Изабеллы кошачья натура. Ей хотелось немного поиграть со своей жертвой, прежде чем нанести смертельный удар.

Лукас попытался выйти из кареты, но споткнулся и резко ухватился за дверцу, издав негромкий стон.

— Черт бы вас побрал, Стоунвейл. — Эджворт метнулся назад, поспешно нацелив на него пистолет и пытаясь удержать равновесие.

— Извините, нога. Она вечно меня подводит в самый неподходящий момент.

— Заткнитесь и вылезайте из кареты, — нервно буркнул Эджворт.

Лукас повиновался, стараясь двигаться чрезвычайно осторожно. Он видел, что Эджворт стоит за его спиной.

— В заведении есть черный ход. Пройдем там, — скомандовал Эджворт, — а то еще поднимете шум в таверне — и тогда придется пристрелить вас при свидетелях.

— Вы очень предусмотрительны, — проворчал Лукас, направляясь в темный переулок, к черному ходу в «Зеленую свинью». Ничего страшного, что здесь так темно. Лукас с усмешкой подумал, что ночные приключения с Викторией пошли на пользу. Он теперь вполне свободно ориентируется в темноте.

Однако пришлось дождаться момента, когда они вошли в дом. Повинуясь приказу Эджворта, Лукас начал подниматься по лестнице, его враг неотступно следовал за ним.

— Живо! — потребовал Эджворт дрожащим от волнения голосом.

— Нелегко вам приходится, а, Эджворт? Нервишки-то у вас слабоваты. Трудно представить, как вам сейчас, должно быть, страшно.

— Черт тебя побери, Стоунвейл! Ты немедленно поплатишься за свои слова, за все поплатишься, клянусь! Живо!

Лукас поднялся еще на одну ступеньку, и тут больная нога вновь подвела его. Он откинулся назад, отчаянно размахивая руками.

— Какого черта!.. — Эджворт попытался отскочить в сторону, но лестница оказалась слишком узкой, и он едва успел ухватиться за шаткие перила, когда Лукас всей своей тяжестью обрушился на него. Эджворт попытался вновь поднять пистолет и выстрелить — слишком поздно.

Борьба длилась недолго. Оба, сцепившись, покатились вниз по ступенькам. Лукас следил за пистолетом, все еще находящимся в руке Эджворта. Палец Эджворта уже слегка надавил на курок, и Лукас обеими руками заломил за спину руку врага.

Тот рванулся — и раздался выстрел. Эджворт отчаянно вскрикнул, когда пуля пронзила его тело.

Лукас почувствовал удар и внезапную страшную судорогу, сотрясшую тело врага. В ушах звенело от раздавшегося почти у самого уха выстрела.