— Эджворт сразу струсил и удрал, правда? — весело продолжал второй юноша. — Я не первый раз слышу, что Эджворт не очень-то любит честную игру.

— Полагаю, сэр, — задумчиво произнес Меривейл, — Эджворт злится на вас после той сцены, которая разыгралась у вас за карточным столом. Все понимают, что такой хороший игрок, как вы, не способен случайно рассыпать всю колоду. А когда вы потребовали новую колоду и начали выигрывать, неизменное везение Эджворта в предыдущие дни показалось особенно подозрительным. Теперь он с трудом находит себе партнеров. Не удивлюсь, если скоро дело дойдет до исключения из клуба.

— Вот и хорошо, — коротко кивнул Лукас, — а теперь прошу прощения, я должен идти.

Лукас спустился по ступенькам парадного входа клуба и сел в свою карету. Откинувшись на спинку сиденья, он глубоко вздохнул. Нужно было поразмыслить.

Лукас рассеянно потер подбородок и уставился в темноту. Игра с Викторией с каждым днем становилась все рискованнее. Помимо чисто физической опасности, которой они подвергали себя в полуночных приключениях, угроза для репутации Виктории становилась все ощутимее. Если бы он даже убил Эджворта на дуэли, это не заставило бы умолкнуть сплетников.

Нельзя допустить, чтобы с Викторией стряслась беда, мрачно сказал себе Лукас. Дело зашло слишком далеко. С каждой ночной вылазкой опасность разоблачения возрастает, и каждый раз, когда их видят вместе в гостях или в парке, длинные языки принимаются за работу. Лукас уже хорошо знал Викторию и понимал, что, даже если он откажется теперь сопровождать ее в ночных приключениях, она найдет какой-нибудь другой способ развлечься. Она слишком полагается на свой мужской костюм.

Остается еще одна возможность, напомнил себе Лукас. Если он откажется сопровождать ее, Виктория, пожалуй, подыщет себе другого спутника. И сама мысль об этом была для него невыносима.

Лукас задумчиво массировал больную ногу, вновь анализируя свои выводы. Было ясно, что опасный период ухаживания необходимо завершить, и как можно скорее. То есть надо поторопиться с женитьбой.

Даже его нервы не выдержат такого безумного, немыслимого полуночного романа.

Спустя два дня Лукас, сложив руки на груди, насмешливо улыбался Виктории, которая беспокойно ерзала в соседнем кресле. Она пыталась притвориться, будто не замечает его пристального взгляда, но то и дело поправляла свой наряд.

Рядом с Викторией сидела Клео Неттлшип, с огромным интересом слушая лекцию достопочтенного сэра Илайхью Уин-тропа с захватывающим названием «Перечень принципов, соблюдаемых при выращивании гречихи».

Лукасу эта тема действительно была интересна. Он уже прикидывал в уме, не пустить ли несколько полей в Стоунвейле под гречиху. Отличный корм для овец и прочего скота, и, судя по докладу Уинтропа, на континенте ее охотно употребляют и люди. Правда, жители Европы, как известно, способны питаться чем угодно. Тем не менее в Англии периодически случается нехватка пшеницы, и гречиха может послужить отличным заменителем зерна для Стоунвейла.

Виктория уже нетерпеливо постукивала ножкой. Лукас понимал, что не должен так сурово обходиться с ней. У Виктории на уме сейчас вовсе не гречиха, и Лукас был уверен, что он знает, чем заняты ее мысли.

Улыбка удовлетворения скользнула по его губам. Лукас не собирался облегчать эту задачу для своей леди. Он поймал ее на крючок, но выброситься на берег ей придется самой.

На миг он погрузился в сладостные воспоминания о той страсти, которую впервые пробудил в Виктории, но почувствовал, как его охватывает возбуждение, и предпочел вновь сосредоточить все внимание на лекции. Уинтроп уже перечислял различные способы унавоживания гречихи.

— Чрезвычайно поучительно, — провозгласила леди Неттлшип, когда лекция закончилась.