– Алло, ты там умер? – спросила она через минуту.

– Нет пока. Пытаюсь переварить информацию. Скажи, как мог оказаться в твоем доме незнакомый труп?

– Его там убили! – раздраженно крикнула она. – Стас, не задавай дурацких вопросов, я и сама ничего не понимаю.

– О'кей. Вопросов больше не имею. Ты хочешь, чтобы я приехал?

– Очень хочу. У меня сейчас начнется истерика и приступ мании преследования. Хотелось бы, чтобы ты поприсутствовал.

– Ладно. – Тяжелый вздох. – Я скоро буду. Что-нибудь привезти?

– Только себя. И телефон своего адвоката.

– Тебя что, подозревают в убийстве?!

– А черт его знает, вполне возможно, что и подозревают.

– О Боже! Я скоро буду. Попытайся ничего не натворить до моего приезда.

– Ничего не обещаю.

Она отключилась и медленно побрела к дому, увязая в свежевыпавшем снегу.

Стас определенно соврал, и Кики была в этом уверена… Почти… Она умела догадываться о малейших нюансах настроения только по одному его тону, даже если он тщательно скрывал что-то.

За три года можно узнать человека так близко, что знаешь о нем почти все.

И даже больше – ты знаешь о нем даже то, что он сам о себе не знает.

Или в совершенстве осваиваешь искусство чтения чужих мыслей.

Хотя она могла ошибаться – просто потому, что очень устала, переутомилась, а главное, до сих пор так и не пришла в себя от вчерашнего потрясения.

Дом по-прежнему встречал ее неласково. Она вошла в квартиру и поморщилась от обилия посторонних запахов и следов чужих людей. Кики не любила, когда в доме толкутся люди, она была слишком независимой и любила одиночество. Именно поэтому дом казался ей надежным укрытием, там всегда можно было переждать трудные времена. К ней заходили только самые близкие люди: Стас, Лиза, Вадим, Жанна.

Теперь же ее маленькая квартира казалась неуютным проходным двором. Здесь появлялись чужие люди, убивали один другого, здесь толклись менты, курили, стряхивая пепел куда попало, и топтали пол грубыми ботинками.

В общем, в зале ожидания аэропорта сейчас было куда уютнее, чем в Кикином доме.

Первым делом она сунула в рот сигарету – дым перебивал этот странный вокзальный запах, возникший в доме после присутствия чужих людей. Натянула старые джинсы, включила погромче музыку, натянула резиновые перчатки по локоть и приступила к уборке.

Возилась она долго – больше часа, пока ни следа не осталось от порошка для снятия отпечатков, от подсохших брызг крови, от грязных следов на полу. Кики ненавидела уборку, но сейчас какой-то голос внутри заставлял ее тереть пол до изнеможения – пока не исчезнет даже воспоминание о разыгравшейся здесь кровавой драме.

Стас появился еще через полчаса, коротко и отрывисто позвонил в дверь. Кики метнулась к двери, открыла и кинулась ему в объятия.

– Привет, я так рада тебя видеть!

Стас прижал ее к себе, чмокнул в макушку и отстранился, озабоченно глядя на Кики.

– Что тут у тебя приключилось? Я гнал как сумасшедший. Ты в порядке?

– Я-то жива и даже здорова. А вот какому-то парню не повезло. Слушай, может, ты пройдешь? Не стоит устраивать показательные выступления перед соседскими «глазками».

Он торопливо прошел в квартиру, поставил на тумбочку пакет с гамбургерами.

– Я подумал, ты голодна, а у тебя в доме нет никакой еды.

– Аппетит у меня отбило начисто, – пожаловалась Кики.

Развязывая шарф, Стас с опаской оглядывал квартиру. Выглядел он неважно: глаза покрасневшие, лицо сонное, да и не брился он как минимум три дня.