Изменить размер шрифта - +

Леди Калдер рассказала в этой своей истории только часть правды. Несомненно, она рассказала часть правды. В тех эпизодах, которые мы могли проверить путем опроса других свидетелей, Глайнис Стакли действительно приехала в Фэрфилд утренним поездом. С дневной почтой действительно пришло письмо — с отпечатанным на машинке адресом, с лондонским штемпелем.

Вы должны были приехать в шесть часов, верно? Это еще одна причина, по которой она не осталась в павильончике, где, как она признается, действительно была. Она не хотела, чтобы вы встретились с ее сестрой.

Но началась драка. И с леди Калдер случилось то, что происходит с большинством убийц, которые не знают, когда нужно остановиться. Это произошло очень быстро. Все кончено. Жертва мертва. Убийца в ужасе. Что делать? Может, вы скажете нам, доктор, что было потом?

— Нет, — отрезал Гарт. — Нет, я ничего не скажу. У вас прекрасно получается, с большой патетикой.

— Я всего лишь выполняю свои обязанности и больше ничего, не забывайте об этом. Я вам не какая-нибудь крыса и не имею привычки хвастать. Но я загоню убийцу в тупик! — Твигг помолчал. — Что вы там увидели? Почему вы все время оглядываетесь через плечо?

— Наплевать, как выразились бы вы, мистер Твигг. Не обращайте на меня внимания. Не желаете ли закурить? Хотите сигарету?

Это были гротескные слова, как если бы Гарт внезапно потерял способность рассуждать, так же как он был не в состоянии совладать со своими руками. На этот раз в Фэрфилде он не забыл наполнить свой серебряный портсигар. Портсигар блеснул, со звоном перевернулся на столе, и его содержимое едва не рассыпалось.

— Не желаю ли я закурить? — сказал Твигг, овладев собой. — Нет, доктор, большое спасибо, но курить я не буду. — Они холодно смотрели друг на друга, словно оба колебались и не помнили, на чем остановились. — Если это одна из ваших штучек, то можете не трудиться! Итак, что произошло после того, как она совершила убийство?

— Ведь сейчас излагаете вы. Почему бы вам в таком случае самому не сказать это?

— Гм. Я скажу. А знаете, почему я могу это сказать?

— Мистер Твигг…

— Потому что, как я уже говорил, меня осенило, причем осенило именно тогда, когда я размышлял над этим эпизодом. Эти двое — женщина, совершившая убийство, и доктор — действовали несогласованно. Они обманывали друг друга, хотя, возможно, и не знали об этом. Теперь она стоит над своей жертвой, — продолжал Твигг; он посмотрел на Бетти и опять перевел взгляд на Гарта, — и в доме она одна. Уже почти без двадцати шесть. Вы должны приехать в шесть. Ей никто не поверит, даже если она будет клясться, что не делала этого. Но с вами все обстоит по-другому. Вы благородный и влиятельный джентльмен. Вам поверит каждый (разве не так!), если ей удастся убедить вас, что она не могла этого сделать. Она должна убедить вас или по крайней мере думает, что должна. Не может ведь она сказать: «Я только что совершила убийство» — мужчине, за которого все еще надеется выйти замуж.

Два свидетеля видели, как в четыре часа она шла на пляж. Хорошо. Почему бы не сделать вид, что это была ее сестра? Почему бы не сделать вид, что Глайнис пошла в павильончик, там ее кто-то задушил и оттуда она уже не вернулась? И если даже возникнет подозрение, никто не сможет ничего доказать, если не сообразит, каким образом она все это сделала. Это вы научили ее, доктор. Возможно, это получилось невольно, однако научили ее вы. Если у нее выдержат нервы, чтобы потерпеть в нужное время ужасные пятьдесят или шестьдесят секунд, ей удастся обвести кое-кого вокруг пальца.

И ей это почти удалось.

Ее план состоит из нескольких пунктов, но все это нужно проделать за очень короткое время.

Быстрый переход