— Конечно.

— Что значит «конечно»? — Он прищурился, упер руки в бока, надеясь, что поторопит ее вызывающим поведением. — Давай. Выкладывай, принцесса.

Она почти начала, но решение ее переменилось.

Неуловимое движение головы, сжавшиеся губы, словно прикусившие рвущиеся слова. Движение горла, сглотнувшего их. Она выпрямилась и, как всегда, подняла подбородок.

— Пожалуй, сейчас не самое лучшее время.

— Нет?

Она шагнула назад. Джек последовал за нею. Глупо, но остановиться было не в его власти. Он жаждал ссоры, хоть какой-то разрядки от горячего мутного беспокойства, овладевшего им с некоторых пор и приведшего его сегодня после изнурительной рабочей недели в гимнастический зал. Он надеялся выбить из себя наваждение до того, как позвонит ей, и, возможно, преуспел бы, если бы она не притащилась сюда.

— Снова сбегаешь? — спросил он, наступая на нее, и почти настиг, когда она споткнулась. Как в замедленном кадре, он увидел мелькнувшие руки, услышал слабый испуганный крик, почувствовал отчаянно цепляющиеся за него пальцы, и она полетела вниз… увлекая его за собой.

Они тяжело рухнули на пол. Звук падения глухо отозвался в голове у Джека. Каким-то образом он оказался внизу, а Парис — на нем. Несмотря на звон в ушах и боль в животе, куда угодил ее локоть, он мгновенно остро ощутил ногу, угнездившуюся между его ног, мягкую тяжесть женской груди.

— Ты в порядке? — задыхаясь, спросила она.

И — новые ощущения: тяжелый шелк волос и прикосновение ноги в чулке. Джек застонал в ответ на удвоенные пытки.

— Прости. При падении ты принял весь вес на себя, а я — не перышко. Ничего тебе не повредила?

Она шевельнулась, послышался шорох ее одежды, когда она села. А потом, помоги ему господи, она начала ощупывать его. Руки прошлись по плечам, вверх по шее, погладили по голове. Еще один хриплый выдох смесь удовольствия и боли — вырвался из его груди.

— Я поранила тебя!

Постоянно этим занимается.

— Где?

Ее пальцы пробежали по затылку, видимо, она наклонилась над ним. Пола ее пиджака коснулась его руки, дыхание — лица. Он жадно впитывал нежный запах, потом открыл глаза и отрешенно взглянул на нее. Беспокойство, отраженное в глубине ее глаз, туго закрутило какую-то пружину у него в груди, потом пружина развернулась, освобождая его.

— Везде, — просто ответил он. Что уж она вывела из его ответа, неизвестно, только губы ее слегка раскрылись, выпустив еле слышное восклицание.

— Может, поцеловать, где болит? — Ее мурлыканье отозвалось во всем его теле. — Здесь? — прошептала она, прикладывая губы к его коже. Потом раскрыла губы, погладила его влажным язычком.

Губы оторвались от него, палец тронул горбинку его носа.

— Как это ты ухитрился?

— Стукнулся о стальную балку.

— Глупый ты, — улыбнулась она.

— Глупый я, — повторил он, просовывая руку под спадающие волосы, охватывая ее затылок и мягко наклоняя к себе.