– Отношения между Чиано и Муссолини, – заметил я, – не кажутся очень уж хорошими даже сегодня, по крайней мере так говорят в Стокгольме.

– Il souhaite peut-être à son beau-père quelque petite défaite, – сказал Анфузо, подражая марсельскому акценту.

– Vous n’allez pas prétendre que la guerre, pour eux, n’est qu’une questione de ménage, – сказала Анна Мария.

– Hélas! – воскликнул Филиппо, глубоко вздохнув и подняв свои красивые глаза вверх.

– У Сиприен сегодня скучающий вид, – сказала Жоржетт.

– Сиприен слишком остроумна, – сказал Анфузо, – чтобы находить Галеаццо интересным.

– В сущности, это верно: Галеаццо, если разобраться, скучный человек, – сказала Анна Мария.

– Je le trouve, au contraire, très spirituel et très amusant, – сказал князь Отто фон Бисмарк.

– Он, без сомнения, значительно более интересен, чем фон Риббентроп, – сказал Филиппо. – Знаете, что говорит фон Риббентроп о Галеаццо?

– Naturellement, – сказал обеспокоенным голосом Отто фон Бисамрк.

– Non, vous ne le savez pas, – сказала Анна Мария. – Racontez donc, Филиппо.

– Фон Риббентроп говорит, что Галеаццо был бы великим министром иностранных дел, если бы не занимался внешней политикой.

– Для министра иностранных дел, – сказал я, – нужно признать, он занимается ею совсем немного. Его ошибка в том, что он слишком много занимается политикой внутренней.

– Совершенно верно, – сказал Анфузо, – он только этим и занимается с утра до вечера. Его приемная стала филиалом министерства внутренних дел и управления фашистской партии.

– Назначение префекта или федерального секретаря, – сказал один из двух секретарей министерства иностранных дел, – его больше волнует, чем назначение посла.

– Мути был его ставленником, – добавил второй.

– А теперь они ненавидят друг друга до смерти, – сказал Анфузо. – Полагаю, их отношения испортились после назначения графа Маджистрати послом в Софию.

– А при чем здесь Мути? – спросил фон Бисмарк.

– Чиано занимался внутренней политикой, а Мути – политикой внешней, – ответил Филиппо.

– Галеаццо – странный человек, – сказал я, – он тешит себя иллюзией, что популярен в Америке и Англии.

– Это еще что, – сказал Анфузо, – он считает себя очень популярным и в Италии!

– Si ça lui fait plaisir, – сказал фон Бисмарк.

– Moi, je l’aime beaucoup, – сказала Анна Мария.

– Si vous croyez que cela changera le cours de la guerre! – сказал Анфузо, смешавшись и покраснев.

Анна Мария улыбнулась и посмотрела на Анфузо:

– Vous aussi vous l’aimez beaucoup, n’est-ce pas, Filippo?

– Je l’aime beaucoup, naturellement, mais à quoi cela sert-il? Si j’étais sa mère je tremblerais pour lui, – сказал Анфузо.

– Pourquoi ne tremblez-vous pas pour lui, si vous l’aimez? – спрсила Анна Мария.

– Je n’ai pas le temps. Je suis trop occupé à trembler pour moi-même.

– Да что с вами со всеми сегодня? – сказала Лавиния. – Может, это война вас сделала такими нервными?

– Война? – переспросил Анфузо.